Они довольно быстро вышли из-за стола и отправились в свои комнаты. А вот я продолжала сидеть, держа в руках чашку с остывающим чаем. Я отпустила и Бэрримора, и горничную. Мне просто хотелось посидеть в одиночестве и подумать.
Но подумать мне не дали. Я услышала мышиный писк и нахмурилась. Сначала даже подумала, что мне показалось. Но нет, писк повторился.
Я пригляделась и заметила на полу возле шкафа мышку. Мне показалось, что это тот же самый мыш, с которым я познакомилась в свою первую ночь в Таунбридже.
Он сидел неподалеку от дыры в стене и смотрел на меня. Я не боялась мышей, да и именно этот представитель их племени уже воспринимался мной как старый знакомый.
— Ты голоден? — спросила я, как будто он мог меня понять. — Но не кажется ли тебе, что даже в этом случае выходить из своей норки вот так запросто очень опасно? Разве ты не помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз?
Но он продолжал сидеть на том же месте и смотреть на меня своими черными глазками-бусинками.
— Тебе, должно быть, хочется сыра?
Возле шкафа в стене я увидела небольшую дырку — наверно, именно оттуда он и пришел. Я взяла с тарелки кусочек сыра и поднялась из-за стола.
Мышонок благоразумно скрылся в норке, но, когда я положила сыр рядом с отверстием в стене и отошла на некоторое расстояние, его любопытная усатая мордочка снова высунулась.
Я села за стол. А мыш с удовольствием уплетал свое сырное лакомство. Но одолеть весь кусок он не смог, и несъеденный остаток не без труда утащил в норку. Возможно, он потащил его своим мышатам.
Я налила себе еще чаю и съела маленький ванильный пряник. Бэрримор уже отреагировал на мое замечание, и теперь на столе уже не было того изобилия, которое я наблюдала прежде.
Снова раздался писк. На сей раз он доносился из-под шкафа. Мыш выскочил оттуда, посмотрел в мою сторону и снова юркнул под шкаф. Он пищал всё громче и громче, и я нахмурилась.
— У тебя что-то случилось? — наверно, если бы Бэрримор или мисс Коннорс услышали меня, то сочли бы сумасшедшей — я разговаривала с мышью!
Я встала, подошла к шкафу и села на корточки. Между шкафом и полом был просвет, и я могла бы наклониться и попытаться посмотреть, что там происходит. Но для того, чтобы что-то там разглядеть, нужен был фонарик. И вряд ли свеча могла его заменить.
Но я всё-таки взяла свечу, что стояла на каминной полке, зажгла ее и снова опустилась на пол. Сам мышонок уже не сидел под шкафом — он выскочил из-под него с другой стороны и скрылся в своей норе.
Но раз уж я проделала столько манипуляций, то я решила заглянуть под шкаф.
Горничные хорошо знали свою работу, и в нашем особняке всегда было чисто, но вот под шкаф, судя по всему, прислуга заглядывала не часто, и сейчас я увидела там слой пыли. Но было там и что-то еще, до чего я не смогла дотянуться. Пришлось снова подойти к камину и взять кочергу.
Не с первого раза, но мне удалось подтащить к себе тот небольшой предмет, что я заметила. И когда я, наконец, достала его, то только изумленно охнула — это был массивный перстень с большим красным камнем. Неужели, это был настоящий рубин?
Глава 35
Я вызвала Бэрримора, и тот долго и удивленно рассматривал мою находку.
— Этот перстень, миледи, принадлежал отцу вашего супруга — лорду Харви Ларсону, — наконец, сказал он. — Ему подарил его отец — лорд Калеб Ларсон — перед его свадьбой с леди Роуз. И это действительно рубин.
— Но как этот перстень оказался под шкафом? — полюбопытствовала я.
— Возможно, лорд Харви уронил его, а какая-то из его собачек или кошек леди Роуз, играя, запихнули его под шкаф. Или это могли сделать дети — Бенджамин или Теодор — которые тогда были еще очень малы и не представляли себе, какую ценность представляет это украшение. Я тогда еще не был дворецким, миледи, а служил старшим лакеем. И хорошо помню, какой переполох вызвала эта пропажа. Кольцо искали всем домом, но так и не нашли. Лорд Харви был уверен, что его украл кто-то из слуг, и несколько человек из числа лакеев и горничных даже были уволены.
— Но как получилось так, что кольцо лежало под шкафом всё это время, а его никто так и не нашел? — спросила я.
Бэрримор стыдливо покраснел.
— Я строго попеняю на это слугам, миледи! Они проявили недопустимую небрежность. При этом я не отрицаю и своей вины — я должен был лучше контролировать их работу.
Но я ничуть не злилась. Напротив, радовалась тому, что благодаря этой небрежности кольцо было найдено только сейчас. Если бы это случилось раньше, то оно находилось бы сейчас не у нас, а у мужа леди Алисы.
— Представляет ли оно какую-то особую ценность для Ларкинсов? — уточнила я у дворецкого.
— Никак нет, миледи, — он покачал головой, — это не то украшение, которое передавалось из поколения в поколение на протяжении многих веков. Но, насколько я помню, лорд Калеб заплатил за него очень большие деньги.
— Ну, что же, отлично! — кивнула я. — Тогда я завтра же утром отправлюсь в ломбард. Надеюсь, мы сможем получить за него сумму, достаточную для того, чтобы расплатиться в рабочими фабрики и с лавочниками, у которых мы закупаем продукты для дома. А еще мне понадобятся деньги на поездку в Сенфорд.
Бэрримор уже не пытался отговорить меня от посещения ломбарда — он, наконец, осознал, что без этого нам не обойтись.
На следующее утро я проснулась рано и за завтраком рассказала Сенди и мисс Коннорс о том, какой подарок я получила от маленькой мышки.
Девочка захлопала в ладоши и воскликнула:
— Леди Алиса, могу я дать мышонку какое-нибудь имя? Раз уж он живет в нашем доме, то мы должны его как-то называть.
Гувернантка поморщилась, но сдержалась и предпочла не знакомить нас со своим