В нем сияли несколько маленьких бриллиантов, оправленных в серебро.
— Не тронь! — воскликнул Люсьен, шагнув вперед. Черный гном отдернул руку и отступил назад, словно обжегся.
— Полегче, Люсьен, — прошептала Изабель.
Но помешанный уже думал о чем-то другом. Его встревожил безобидный шум в зарослях.
— Мне надо уходить! Мне надо прятаться!.. Они иногда натравливают на меня свору.
Баронесса сочувственно улыбнулась. Она сомневалась, что в Источниках когда-либо и на кого-либо спускали собак — если они вообще тут имелись…
— Удачи, — сказала она.
Мерзавчик, не ответив, удалился в сторону деревьев.
— Бедняга, — заключила она, наблюдая, как он уходит.
Она встала.
— Тебе не жаль его хоть чуточку? — спросила она Люсьена.
Он поколебался, потом признал:
— Жаль. Чуточку.
* * *
На залитых солнцем ступенях крыльца они повстречались с тремя сестрами милосердия в белых халатах и шапочках, одна из которых остановилась, поздоровалась с баронессой и спросила:
— Вы не видали мерз… черного гнома в пижаме, мадам?
Та собиралась ответить, но Люсьен ее опередил:
— Нет.
Скрыв свое удивление, Изабель тут же поддержала его:
— Нет, конечно. А что?
— Он сбежал, — сказала медсестра, бросая обеспокоенные взгляды в сторону парка и леса. — Он никогда не забредает слишком далеко, однако…
— Он опасен?
— Арсен? О нет, мадам. У него просто есть пунктик — воровать все, что блестит, и понемногу прятать свои сокровища повсюду. Шарики, осколки стекла, монеты — он все тащит. Единственная проблема в том, что он иногда проглатывает свои находки, чтобы никто не мог их отобрать. А чтобы их после извлечь, — это целое дело… Приходится набираться терпения, видите ли?..
Изабель де Сен-Жиль согласилась.
— Вижу, да. Или, скорее, нет, предпочитаю не видеть… Удачи вам.
— Благодарю вас, мадам. Не волнуйтесь, Арсен вам ничем не угрожает. К тому же мы скоро его выловим.
— Не сомневаюсь.
Медсестра спустилась по ступеням, чтобы присоединиться к своим коллегам. Они быстренько пошушукались и разошлись.
— Почему ты соврал? — спросила баронесса, наблюдая за ними.
— Мерзавчик или нет, он гном. И я не стукач.
— Не факт, что ты оказываешь ему услугу.
— Ба! Они сказали, что он не опасен. Пусть за ним немного побегают… Работа у них такая.
Баронесса искоса взглянула на Люсьена. Он решительно противился любой форме власти, пусть даже больничной. На него эти медсестры явно произвели впечатление охранников. Спящий внутри него анархист пробуждался в один миг.
Они вошли, и на приемной стойке Изабель де Сен-Жиль попросила о встрече с директором. Регистраторша поинтересовалась, назначено ли ей.
— Боюсь, что нет.
— В таком случае, мадам, опасаюсь, что месье директор не сможет вас принять.
— Я приехала из самого Парижа, чтобы встретиться с ним, мадемуазель…
— Я понимаю, но без предварительной записи я…
— Я прошу лишь о нескольких минутах его времени.
— Это невозможно. Пожалуйста, поверьте, мне жаль. Однако могу вам предложить записаться на прием сейчас. Тогда, уверена…
Баронесса долее не слушала. Она раздраженно вздохнула, обменялась хитрым взглядом с Люсьеном, затем снова перенесла внимание на регистраторшу и улыбнулась той, сделавшись очаровательной, весьма очаровательной.
Необычайно очаровательной.
Все в ней вдруг стало вызывать сочувствие. Ее поведение, ее наряд, и особенно ее янтарные глаза. Ее улыбка несла душевность, понимание и нежность; она шла от сердца. Она внушала уверенность, рождала желание довериться, поделиться интимным, искренне поучаствовать. Это была улыбка матери, старой подруги, быть может, возлюбленной — улыбка, заставляющая влюбиться…
Это была улыбка родственной души.
С этого момента все пошло легко. Регистраторша позвала медсестру, которая отвела Изабель и Люсьена в приемную. Поднимающемуся по лестнице гному пришлось закрыть глаза и потрясти головой, чтобы отогнать остатки чар, которые он уже наблюдал в действии, и которые по-прежнему не щадили его.
* * *
Директор, Пьер Монжарде, не замедлил их впустить.
Ему — высокому, седоволосому и черноглазому, — на вид было около шестидесяти. Возраст этот, однако, мог обманывать, ибо поговаривали, что Монжарде был древним магом. Если так, то неизвестно, что заставило его отказаться от практикования Искусства. В любом случае — двадцать лет тому назад он основал Рефюж-де-Сурс по инициативе трона Амбремера. Открытие заведения почтила присутствием королева Мелиана в сопровождении своего двора и высших сановников французского государства. Даже сегодня приют полностью финансировался Иным миром.
Любезный, но ощутимо крайне занятой Монжарде, прежде чем сесть за свой стол, усадил баронессу и Люсьена. Он расспросил предполагаемую мадам Лебо-Марен, делая пометки, и вскоре добрался до сути дела. Изабель де Сен-Жиль рассказала ему выдуманную ею историю: Люсьена, ее садовника, преследовали ужасные кошмары. Монжарде, как серьезный практикующий медик, попросил о беседе с гномом наедине, и они проследовали в смежный кабинет.
— Мы не задержимся надолго, мадам.
— У вас столько времени, сколько потребуется, доктор.
«И даже лишнего прихватите, окажите такую любезность», — подумала баронесса.
Оставшись одна, она немного подождала, а затем начала шуровать. Комната была обставлена в буржуазном стиле, без излишней помпезности. Там и тут чинно красовались какие-то безделушки, вазы и бронзовые статуэтки. На стенах были развешаны медицинские дипломы. Ничто не выдавало магического прошлого хозяина.
Изабель открывала ящики и шкафы, рылась в бумагах, стараясь не нарушить нигде порядка. Она проглядела папки и перелистала книги. Она не знала, сколько у нее времени, она не знала, что ищет. Она даже не знала, можно ли здесь что-то обнаружить. Все это не облегчало ей задачи. Под конец она встала посреди комнаты и обвела ее по кругу взглядом, доверяя своему инстинкту.
Который не подсказал ей ничего.
Когда вернулся Монжарде, за которым следовал Люсьен, она критически разглядывала витрину с хрустальными миниатюрами животных.
— Состояние этого господина не вызывает у меня особого беспокойства, — заявил доктор, садясь за стол. — Я выпишу вам успокоительные и снотворное, которые, вероятно, окажутся эффективными. Если кошмары не прекратятся, советую вам проконсультироваться с одним из моих коллег, доктором Пильером, проживающим на улице Сен-Жиль в Париже.
В его голосе прозвучал упрек за то, что они зря потревожили специалиста. Он протянул торопливо выписанный рецепт и добавил:
— Могу ли я спросить, почему вы обратились ко мне?
Баронесса ухватилась за эту возможность:
— Вас порекомендовала одна подруга. Мадам де Бресье.
Монжарде застыл посреди жеста:
— Мадам де?..
— Бресье. Я уверена, вы ее знаете. Она как раз собиралась нанести вам визит, когда я рассказывала ей о сложностях Люсьена.
— Мадам, я не знаю никого с таким именем. — Он лгал, судя по тому, как напрягся.
— Разве, доктор? Сесиль де Бресье.
— До свидания, мадам.
Он встал и властно проводил баронессу и Люсьена до двери.
— До свидания, доктор. Мне искренне жаль, что пришлось