Не знаю, сколько мы так стояли, пока Вэньчэн вдруг не задышал тяжело, покачнулся, наваливаясь на меня. И я лишь тогда заметила, что он едва держится на ногах после двухнедельного поста и выматывающего ритуала.
Поддерживая, я довела его до ограды, передала на руки евнухам, велев немедленно вызвать лекаря.
Кто-то сообщил Ань, где меня искать, и бледная от волнения наставница, нервно комкая ткань платья, уже дожидалась меня у Священной рощи.
– Ваше высочество, – вдруг склонилась она в глубоком поклоне, и я недоуменно заморгала. Наставница всегда была скупа на похвалы и с подобным уважением она приветствовала меня впервые.
– Поднимитесь, – попросила я. – Зачем формальности между нами?
– Вы теперь Благословленная принцесса, – известила меня Ань, – и для меня честь обучать вас.
Благословенная? Я едва сдержала усмешку. И когда только успели? Вряд ли это официальный титул. Скорее инициатива бабушки, но отец не откажет. Это Старшей мне быть нельзя, пока испытание не прошла, а Благословенной можно. И даже нужно. Может, служанок трогать перестанут.
Слух обо мне молниеносно распространился по дворцу, и на обратном пути уже никто не шарахался в сторону. Не шипел мне в спину проклятия. Не чертил в воздухе охранные знаки.
На меня глазели: с почтением, завистью, восторгом. Какая-то молоденькая служанка бухнулась на колени, приветствуя, точно я была императрицей. Безумие какое-то… Надеюсь, со временем двор успокоится и перестанет столь сильно интересоваться мною.
Признаюсь, со всеми этими событиями я забыла о князе, а он обо мне, к сожалению, нет, нетерпеливо поджидая у павильона. Сверкнул темным взглядом. Недовольно поджал губы. И меня накрыло понимание – сиятельство в бешенстве, а страх неприятным холодком скользнул по спине.
Пусть у меня было помилование императора, но если Тяньцзи предаст дело огласки… Министры не упустят случая потребовать справедливости и казнить дочь заговорщика. Не уверена, что отец сможет с ними совладать… Здесь такая сложная система отношений высшей власти с низшей… Я до сих пор недоумеваю, как они уживаются. С одной стороны, император имеет полную власть, причем подтвержденную небесным мандатом, с другой – каждый его шаг должен быть одобрен министрами. В противном случае последние могут подать в отставку. А новых набрать не так-то просто. Тут же во власти одни и те же лица… В смысле, из одних великих семей. Если же поставить чиновника из низшего ранга на должность министра, его никто слушать не будет. Получится полный паралич власти.
– Ваше высочество, примите мои поздравления, – процедил сквозь зубы Тяньцзи, буквально убивая взглядом. Я дернулась отступить и спрятаться за Ань, но удержалась.
Куда я от него денусь? В покоях закроюсь? Смешно. Нет уж. Пусть сейчас выскажет все, что он обо мне думает.
– Госпожа Ань, накройте нам стол в беседке. Мы с его сиятельством попьем чай, – обреченно попросила я.
Наставница бросила встревоженный взгляд на князя, но все же удалилась отдать распоряжение.
До беседки мы с его сиятельством не добрались. Тяньцзи впихнул меня в арку ограды, преграждая путь телом. Ладонь дернулась к горлу, но в последнюю миг отвернула, и кулак глухо ударил о камень рядом с моей головой. Каменные осколки осыпались вниз.
– Объяснитесь, Ваше Высочество, – в голосе Тяньцзи явственно дрожала ярость.
Я уловила, как нервно дернулся кадык мужчины. Вдохнула горько—терпкий аромат. Слишком близко. Слишком опьяняюще – голова аж закружилась. Слишком напоминающе о моем безумии…
Облизала пересохшие губы.
– Молчите? Нечего сказать? – хрипло спросил Тяньцзи, наклоняясь еще ближе.
– И куда я тебя ранил?! – сорвался он.
Догадался-таки. Узнал. И пришел в бешенство от моего молчания.
– Шрам показать? – мрачно поинтересовалась я.
– Обязательно, – отозвался он без намека на шутку, заставив меня возмущенно зашипеть.
– Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы я не промахнулся?! Я умер бы вместе с тобой, – и он вдруг крепко, почти болезненно прижал меня к себе. Замер, обнимая.
А у меня закончилась язвительность. Из головы исчезли все мысли. И дыхание перехватило. Воздух в легких тоже закончился. А Тяньцзи прижимал все крепче, стискивая до боли, словно не верил в то, что я тогда осталась в живых.
– Ты отвратительно летаешь, – выдал он, наконец, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза. – Я тогда так удивился, решил – на нас напал обезумевший дракон.
– Ничего ты не понимаешь, это специальные маневры, – фыркнула я, шутливо стукнув его по плечу.
– А выглядело так, будто мотылек бился в буре, – поделился он своим наблюдением. Невежа! Ничего он не понимает в фигурах высшего пилотажа.
– И кто давал разрешение называть меня на «ты»? – сурово свел брови князь и тут же улыбнулся. Хитро так. Попросил мягко:
– Скажи «Тяньцзи».
– Старший брат, – решила поупрямиться я.
Его сиятельство недовольно цокнул языком. Наклонился, вдыхая мой аромат. Замер, потом склонился чуть ниже, опаляя нежную кожу шеи горячим дыханием.
– А так? – прошептал он.
Провокатор! Я поджала пальчики ног. Прикусила губы, сдерживая полыхнувший внутри пожар.
– Старший брат, – оттолкнула, испугавшись, что нас сейчас застанут.
Его сиятельство укоризненно покачал головой. Хмыкнул недовольно, отстраняясь.
– Хорошо, пусть будет «старший брат», – и добавил многозначительно: – Пока будет.
Глава 17
На чай его сиятельство не остался. Кажется, он сам испугался своей смелости и почел за лучшее удалиться, сбежав в смятенных чувствах.
Я тоже была ошарашена его признанием. Все произошло слишком стремительно: то мы враги, то он требует считать его братом, теперь желает большего.
И как к этому относиться?
Вряд ли князь планирует заморочить мне голову, нанести урон репутации и бросить. Он слишком уважает Вэньчэн, чтобы поступить так низко. Значит, намерения серьезные…
Сейчас он обдумает произошедшее, осознает и примет то, что ему сносит голову в моем присутствии – до мужчин это с трудом доходит, а потом отправится к вдовствующей императрице. Честный же мужчина, благородный. Осмелился коснуться губами – изволь взять на себя ответственность. А в отсутствии благородства я никак не могла заподозрить его сиятельство.
Вдали замаячил красный паланкин с накидкой невесты.
Если отбросить страхи, Тяньцзи был мне симпатичен. Хотя… чего уж скрывать. При виде его высокой фигуры сердце замирало в умилительном восторге. Думается, оно единственное помнило князя мальчишкой. С тех пор по нему и страдает… Поразительная верность первой любви.
Если подумать, его сиятельство неплохой вариант. У него и чувство юмора есть, и терпение имеется – не убивает за мои выходки. Сегодня даже орать