– Ты говорил, что в доме, кроме них, была еще какая-то женщина?! – прервал Григория вопросом Зураб Ильич.
– Да, была. Она, как я тогда подумал, являлась хозяйкой этого дома. Я слышал отчетливо ее звонкий голос и потом увидел ее, когда она пришла на террасу за овощами.
– Опиши ее!
– Среднего роста, полная, но с талией, лет за сорок, волосы кучерявые, светлые.
– А это не она была в красном платье у банка? – спросила сына Екатерина.
– Нет! Что ты! Та была высокой, стройной и очень красивой, а эта толстая и страшная.
– Но ты бы смог ее узнать, если увидишь? – уточнила Тополева.
– Конечно! Я ее очень хорошо запомнил, гораздо лучше, чем тех двоих. Хотя и их я тоже, скорее всего, узнаю. Было в них что-то такое неприятное и отталкивающее.
– Интересно, а почему они перестали скрывать перед сыном свои лица? – решила уточнить у профессора Екатерина. – Так были уверены, что он их не вспомнит, или хотели в последующем ликвидировать?
– Тут возможны оба варианта! – предположил Зураб Ильич. – Помните, из рассказа Гриши, эти двое мужчин между собой говорили про женщину в красном, что сегодня она не нужна, но в дальнейшем еще понадобится. Я подозреваю, что ее талант гипнотизера они хотели использовать еще раз, в случае провала с «сывороткой правды» и для установления в его мозгу очередного барьера на воспоминания об их внешности. Но я и не исключаю самого страшного исхода в этом похищении.
– Какой кошмар! – прошептала Екатерина и закрыла руками лицо.
– Рассказывай дальше, Гриша, про ощущения и мысли! – предложил вернуться к основной теме профессор.
– Я лежал и думал, что мне хорошо и комфортно: диван мягкий, в комнате открыты окна и свежий воздух, не жарко, меня напоили и пить больше не хотелось, меня собирались кормить. В общем, мне все нравилось, и я не чувствовал никакой опасности.
– Вот о чем я и говорил! – взволнованно отреагировал профессор. – Он уже в тот момент был неадекватен! Скорее всего, уже потерял память и не понимал, кто он и где находится! Рассказывай дальше! Сейчас самое интересное начнется.
– Потом я услышал, что они все втроем засобирались на водоем. Они долго искали какие-то вещи, потом переодевались и, наконец, ушли, оставив меня одного в доме. Как я понял из их разговоров, на этом участке стояло два дома. Первый побольше – в нем жила мать этой полной женщины, а во втором, поменьше, держали меня. Я слышал, как она кричала маме, что они ушли купаться. Я полежал немного, и вдруг меня посетила мысль: «А зачем они меня связали, если это друзья», – а именно так я о них и думал сперва. Они ведь собирались меня кормить, напоили, положили отдохнуть, но при этом завязали руки и ноги. Значит, это враги! А если я в доме у врагов, то надо бежать. А как бежать, если связаны ноги?! Я попробовал развязаться. Какое-то время я возился с узлами, пробовал вытащить руки и ноги из петель, но тщетно. Я приподнялся с дивана и стал искать взглядом предметы, которые помогли бы мне избавиться от пут. Увидел зажигалку. Дотянулся до нее и взял. Долго пробовал зажечь ей веревки, но у меня не получалось. Вдруг глаза наткнулись на свечку, стоявшую на маленьком столике в противоположном углу. Допрыгав до нее, я с третьего или четвертого раза смог ее зажечь. На этом огоньке я уже и расплавил эту белую стекловидную веревку, затем, освободив руки, избавился и от пут на ногах, спалив их зажигалкой. Дальше надо было убегать. Я вылез из окна. Увидел подкоп под забором и пролез в него. Когда вылезал, зацепился футболкой за острые прутья сетки и порвал ее. Затем я попытался бежать, но дышать было очень тяжело, поэтому я просто пошел не оглядываясь подальше от этого дома. Сколько так я шел времени, даже не представляю, но мне показалось, что очень долго. Вышел на асфальтированную дорогу, дошел до остановки и сел на лавочку. Подумал, что раз я так сильно устал, то надо ехать дальше на транспорте. Ждать пришлось недолго. Приехал маленький круглый желтый автобус. Я зашел и сел на свободное сидение. Водитель крикнул мне, чтобы я «передал за проезд». Я понял, что он просит с меня деньги, но у меня денег не было, и я так и сказал громко на весь автобус. Тогда моя соседка – женщина средних лет, посмотрев на меня очень внимательно, достала из своей сумки мелочь и передала ее водителю. Я поблагодарил ее. Пока мы ехали, я думал о том, что мне для дальнейшего существования нужны деньги. Мне надо покупать продукты и где-то спать. Тут я заметил мужика на переднем сидении. У него с собой была двуручная пила…
– Вот, с этого момента поподробнее рассказывай! – попросил Келидзе.
– Я подумал так: если у него двуручная пила, а он один, то ему точно потребуется помощник в его работе. Это же очень неудобно – пилить одному двуручной пилой! Пойду-ка я за ним и предложу себя в качестве работника. Так я заработаю на еду и найду кров. Он вышел через несколько остановок, а я пошел за ним следом. Мы долго плутали среди улочек какой-то деревни и в конце концов дошли до его дома. Я понял, что он живет здесь, потому что ему навстречу выбежали дети, вышла жена и несколько взрослых мужчин. Я понял, что для двуручной пилы у него напарники есть, и пошел дальше…
– Я же говорил вам, что он уже в тот момент жил на инстинктах, а не руководствовался разумом, – радовался успеху профессор. – Момент потери памяти можно считать установленным. Теперь рассказывай дальше, и станет понятно, почему ты помнишь все только с момента пробуждения в лесу. Как ты отнесся к тому, что снова оказался в одиночестве?
– Я не расстроился. Я понимал, что, пока лето, можно питаться и подножным кормом, а до холодов я точно найду работу и жилье. Уже смеркалось, и я решил искать место для ночлега. В деревне спать я не решился и зашел в лес, который был сразу на задворках. Немного углубившись в чащу, я нашел прекрасное место в ложбинке и там улегся. Меня разбудил один из этих мужиков из автомобиля, ну, которые привезли меня в дом к толстухе. Он закрывал мне рот ладонью, а второй вязал узлы на ногах. Мои руки уже были крепко затянуты ремнем, поэтому сопротивляться возможности не представлялось. Я очень сильно испугался, но даже и не думал кричать.
– Почему? – с любопытством спросил Келидзе.
– Не знаю… Почему-то мне казалось, что этого делать никак нельзя!
– Это тоже инстинкт самосохранения в нем сработал! – объяснил доктор. – Обычный человек обязательно бы закричал, чтобы привлечь внимание окружающих и тем самым вызвать себе подмогу, и тут же получил бы по голове от нападавшего чем-нибудь тяжелым, чтобы замолчал, а инстинктивное существо молчало бы, чтобы избежать встречной агрессии. Продолжай!
– Затем они начали спорить, кому из них идти за машиной, которую им пришлось оставить очень далеко от этого места. Они не хотели тащить меня через всю деревню, чтобы не вызывать лишних вопросов у сельчан, поэтому решили подогнать автомобиль как можно ближе к лесу. Было уже очень темно, и ничего не было видно, поэтому они договорились, что пойдут вдвоем, а чтобы я не кричал и не сбежал, мне влили в рот воду из бутылки. Очень горькую и противную. Я поначалу глотал ее, а потом эта вода уже не лезла мне в горло и начала проливаться изо рта. Я помню, как мне стало плохо, закружилась голова, и я, видимо, потерял сознание.
– Вливали, видимо, обычную водку, – предположил Келидзе. – Вы рассказывали, что в милиции сказали, что от него пахло алкоголем, когда его нашли?!
– Да, точно! – подтвердила Екатерина. – И футболка черная, в которой он пропал, была зашита на спине.