– Мы не исключаем такой возможности! Но поверьте, допросы были довольно жесткими, поэтому я склонен доверять их словам.
– Я так понимаю, что вы хотите сказать, что он забрал деньги в банке и специально с ними скрылся, а сейчас валяет дурака и играет роль потерявшего память?! – гневно, с дрожью в голосе спросила Тополева.
– До банка он точно не дошел! Мы проверили все камеры на этой улице и в бизнес-центре. Скорее всего, ни в какой банк он и не собирался идти и все это выдумал, чтобы оправдаться перед вкладчиками своей компании. Я понимаю, что говорю тяжелые для вас, матери, слова, но факты говорят именно об этом.
– Какие факты?! – почти закричала Екатерина. – Вам что, в банке подтвердили, что встречи с таким клиентом у них не было запланировано?!
– Нет… В банке отказались давать нам какую-либо информацию.
– У него захватили все его компании, понимаете?! Это рейдерский захват! Не он лично брал деньги у вкладчиков, а юридическое лицо, где теперь не он даже собственник и руководитель. В основном все клиенты – друзья нашей семьи или родственники – и все знают о проблемах. И это был шаг доброй воли со стороны моего сына – отдать всем им свои личные средства, а не его обязанность, поэтому никакого смысла проворачивать такую хитрую комбинацию у него не было. И самое главное, мы уже два дня лечимся у профессора Келидзе в институте имени Сербского, и он сделал окончательный вывод, что у моего сына биографическая амнезия! Он совершенно уверен, что сыграть такое невозможно по множеству причин.
– Вас взял к себе Келидзе?! – с большим удивлением и с нотками уважения в голосе переспросил Раппота.
– Да! Мы каждый день к нему ездим на гипноз! И сегодня, кстати, он нашел следы от укола у Гриши с внутренней стороны коленки.
– Вот это уже интересно! – воодушевился полковник. – Я считаю, что со своей работой я справился – Григория Викторовича нашел, – и теперь настало время передать дело в прокуратуру по месту совершения преступления. А преступление, видимо, все-таки было!
– Конечно было! Я даже в этом не сомневаюсь и прошу вас в это поверить тоже, – взмолилась Екатерина.
– Хорошо. Вы меня убедили! Да и Скоробогатько сегодня звонил и просил за вас снова. Я передаю все материалы с сопроводительным письмом за моей подписью, в котором я изложу свою версию произошедшего, и попрошу завести уголовное дело по статье «Похищение человека». Это особо тяжкое преступление, поэтому в Черемушкинской межрайонной прокуратуре его передадут «важняку»5, и он точно доведет это дело до логического завершения. Только я вас сразу хочу предупредить, что если ваш сын врет, то его посадят за мошенничество и растрату. Ну, а если вся эта история правда, то злодеи, стоящие за похищением, получат немаленькие сроки.
На следующий день, во вторник, профессор решил начать лечебный процесс с капельницы. Необходимо было очистить кровь Григория от возможного содержания посторонних химических элементов, которые могли мешать восстановлению памяти, да и прокапать парню побольше витаминов. Процедура продолжалась несколько часов, которые Гриша с удовольствием использовал для сна. Теперь он ложился спать на даче далеко за полночь, поэтому ранний подъем для поездки в Москву к доктору был для него непростым испытанием. После откровенного разговора с Зурабом Ильичом в воскресенье о сексе с женой, Тополеву было не вполне удобно ложиться с Оксаной в кровать, поэтому он ждал, когда она заснет, и только после этого шел в спальню. Чтобы скоротать время и найти себе оправдание, почему не идет спать, он решил включить телевизор. Шел старый советский фильм «Граф Монте-Кристо». Гриша с удовольствием втянулся в просмотр и где-то в середине третьей серии понял, что он когда-то видел это кино, и даже вспомнил концовку. Досмотрев до конца и убедившись в своей правоте по поводу сюжета, он с удовольствием осознал, что не все потеряно с его пропавшей памятью, и, довольный собой, пошел в кровать. На следующий вечер он смотрел «Д’Артаньян и три мушкетера». История с сюжетом повторилась точь-в-точь как в предыдущий вечер. В начале второй серии Гриша не только вспомнил весь роман Дюма, но и фамилии Боярский и Смехов – актеров, игравших главные роли в фильме. После капельницы Григорий поспешил рассказать Зурабу Ильичу о своих успехах, коими заметно обрадовал врача.
В этот день гипноз тоже не принес ощутимых результатов. Келидзе начал сеанс с воспоминаний о детстве и попросил пациента представить себя во дворе своего дома на улице Горького. Гриша вспомнил во сне, как защищал свою одноклассницу Таню Щепетьеву от кавказцев, которые преследовали ее на большой черной машине. Он с другом за нее заступился, и девочка успела убежать в свой подъезд. Правда, они с приятелем сильно пострадали от четырех взрослых мужиков – Леве сломали челюсть, а ему здорово рассекли губу. И вообще, они могли бы пострадать еще больше, если бы Гриша не успел переломить руку одному из нападавших, прыгнув на него с лавочки. Видимо, перелом у кавказца был открытым, так как кровь хлестала из раны гейзером, поэтому они быстро ретировались с поля боя в свой автомобиль и уехали прочь.
Рассказ пациента был настолько красноречивым и подробным, что профессор решил снова рискнуть и попытался вернуть его мысленно в день исчезновения.
– Что ты видишь? – спросил Зураб Ильич спящего под гипнозом Гришу.
– Улица. Она уходит от меня вверх.
– А где твоя машина? – спокойным, монотонным, ласковым голосом продолжал задавать наводящие вопросы Келидзе.
– Она стоит сзади. Мы приехали не туда. Я опаздываю, и мне надо торопиться. Я быстро иду по улице.
– Что у тебя в руках?
– Мой портфель.
– Что у тебя в портфеле?
– Документы, кошелек, кейпасс6…
– Зачем тебе кейпасс?
После этого вопроса у Тополева снова на лице возникла гримаса боли, он застонал и изогнулся, как в эпилептическом припадке. Профессор снова вывел его из гипнотического состояния и позволил отдышаться.
– Что ты сейчас почувствовал? – спросил он, не давая Грише очухаться.
– Боль! Жуткую боль!
– Где болело?
– Как будто в груди… А под коленкой жжение. До сих пор горит, – ответил Григорий и схватился за ногу.
После процедуры, как обычно, доктор вызвал к себе сопровождавшую пациента маму и поведал ей об успехах и неудачах сегодняшнего дня.
– Вы знаете, я слышала от сына эту историю про Татку Щепетьеву. Он уже окончил школу и учился на первых курсах института. Это случилось вечером, а на следующее утро у него губа опухла и вывернулась наружу. В таком виде он приехал ко мне на работу в офис. Я, естественно, отвезла его в травмопункт, и там ему губу зашили. Я даже позвонила позже этой Татке домой, чтобы высказать ей все, что я о ней думаю: убежала и бросила двух парней, а они там за нее кровь проливали. Так оказалось, что ее вообще в Москве нет. У Гришки зрение слабое в то время уже было, а очки он стеснялся носить, поэтому и принял абсолютно неизвестную девицу за свою бывшую одноклассницу.
– Понятно, – довольный этим итогом, заключил Келидзе. – Я продолжаю думать, что кто-то установил в его сознании ограничитель, который очень нам мешает двигаться дальше. Я, конечно же, буду стараться его обойти, но это будет непросто. Нужен какой-нибудь триггер. Я надеюсь, что капельницы нам помогут, но, пока не получены результаты анализов, говорить об этом рановато.
– Зураб Ильич! Я хотела вас спросить, как нам быть и сможете ли вы нам в этом помочь.
– Спрашивайте… Я на многое готов ради пациентов.
– Вы же понимаете, что Гриша у нас продолжает оставаться генеральным директором и учредителем некоторых компаний… Надо сдавать отчетность, подписывать разные бумаги, в том числе и в милиции… Мы с Оксаной его вчера попросили расписаться на бумажке, так он взял ручку, сел за стол и так просидел минут десять, смотря на пустой лист. Мы ему показали его роспись на других документах, он попробовал повторить, но получается совсем не похоже. Вообще не так!