– А что это за метод? – взволнованно спросила Екатерина.
– Я делаю поверхностный гипноз, не погружая пациента в глубокий сон, тем самым имея с ним непосредственный контакт и давая ему возможность помнить все, что было во время сеанса. Гипнотическое воздействие – предмет, не изученный наукой, являющийся, по мнению некоторых врачей, ложной и вредной процедурой. Его воздействие на мозг до сих пор непонятно и не исследовано до конца, поэтому последствия могут быть необратимыми. Но в защиту моего метода могу сказать, что я занимаюсь гипнозом уже более десяти лет и положительного эффекта от него гораздо больше, чем возможного отрицательного. В вашем случае других вариантов я не вижу и больше предложить ничего не могу. Вы, конечно же, можете обратиться к другим врачам, поискать другие мнения и другие клиники, но, уверяю вас, только потеряете столь драгоценное в нашем случае время. Скажу честно, чем быстрее начнем, тем больше шансов на успех у нас будет. Время идет на дни или даже на часы! Через месяц вернуть ему память будет уже намного сложнее, а через три – практически нереально.
– Нам придется оставить его у вас в клинике? – спросила профессора Оксана.
– Нет! Если вы даете согласие, то будете привозить его каждый день ко мне сюда на гипноз на несколько часов. Лучше всего это делать утром, пока организм полон сил.
– А сколько это стоит? – поинтересовалась Екатерина. – Вы же не бесплатно будете им заниматься?
– Не бесплатно! Я вижу, что вы люди состоятельные и можете себе позволить сто долларов за сеанс. Поймите, мы не благотворительная организация! Мне надо обеспечить сотрудников клиники достойной зарплатой, но большая часть ваших средств, признаюсь вам, пойдет на лечение таких, как ваш сын, только не имеющих возможности оплатить наши услуги.
– Значит, Гриша не один такой у вас? – взволнованно спросила Екатерина.
– Конечно нет! В данный момент у меня в стационаре лежит еще один «потеряшка». Его нашли в Сибири. Он прошел пешком почти пятьсот километров, пока его не подобрала патрульная машина. Тоже ничего о себе не помнит и, так же как Григорий, все понимает и отлично соображает. Но его случай посложнее, чем ваш. Он постарше будет вашего парня лет на пятнадцать, да и, видимо, уже давно в таком состоянии находится, так что приходится возиться с ним серьезно. Он тоже придумал себе новое имя – Степан, и так мы его официально и оформили у нас в клинике.
– А Гришу тоже надо будет оформлять официально? – спросила Оксана.
– Конечно! Мы же государственное учреждение. По-другому никак нельзя!
– А можно будет оформить Гришу под другой фамилией, например, Колесниченко? – предложила Екатерина.
– Я вас понимаю. Конечно можно! Оформим как Олега Колесниченко, – согласился Зураб Ильич. – Ну что?! Договорились? Готовы рискнуть?
Женщины переглянулись, кивнули головой друг другу, и Екатерина выразила общее мнение:
– Мы согласны! Когда приезжать?
– Давайте прямо завтра утром и начнем. Приезжайте к десяти утра. Удобно вам?
– Да, конечно! – согласилась Екатерина. – А как это все будет происходить?
– Он будет лежать вот на этой вот кушетке, я буду вводить его в гипнотический поверхностный транс, задавать разные вопросы и вытягивать из него воспоминания.
– А это болезненная процедура? – поинтересовалась Оксана.
– Это зависит от эмоциональности восприятия информации и от персональных особенностей организма. В общем, когда как. Я сразу хочу вас предупредить, чтобы вы не ждали прогресса после первых же процедур. Процесс этот длительный и непростой, поэтому советую вам набраться терпения и сил. После каждого сеанса я буду вызывать одну из вас в этот кабинет и рассказывать о том, что ему удалось вспомнить. Это необходимо для того, чтобы объективно оценить информацию из его сознания – правдивая она или это плод вымысла. На основании ваших ответов я буду моделировать дальнейшее общение с Григорием во время гипноза.
– Вот что я хочу вам сказать, профессор, – начала издалека Екатерина. – Хоть мы с ним как мать с сыном и были близки, но тем не менее я многого о нем не знаю, как, впрочем, и его жена, поэтому то, что он рассказывал мне по секрету, могу знать только я, а то, что он говорил ей, – только она.
– А могут быть и такие вещи, которые никто из нас о нем не знает и даже не предполагает, что с ним это происходило, – добавила Оксана. – Мы многое про него не знаем. Что правда, а что нет.
– Давайте начнем, а там посмотрим! Поверьте, в основном под гипнозом пациенты говорят правду, потому что я воздействую на их подсознание, а его контролировать могут единицы.
– Давайте попробуем, правда… – согласилась Екатерина.
– Теперь один из главных вопросов – с чего мне начинать? – спросил профессор. – Какие воспоминания мне из него вытаскивать в первую очередь, помимо семьи, работы?
– Попробуйте, пожалуйста, узнать, успел ли он получить деньги в банке или нет, и если да, то куда они делись? – попросила Екатерина.
– И где еще лежат наши деньги? – добавила Оксана.
– Хорошо. Я постараюсь! – ответил Зураб Ильич, делая пометки в своем блокноте. – У меня домашнее задание для всех родственников! Наблюдайте за ним очень внимательно и запоминайте все его необычные поступки, движения, фразы. Мне интересно, как он смотрит фильмы по телевизору, как встречается и общается со знакомыми по старой жизни людьми, как гуляет по улице, как играет с детьми. Я каждое утро перед началом сеанса буду общаться с одной из вас и расспрашивать о предыдущем дне. Мне это очень важно для работы. Понимаете? Заведите дневник и записывайте туда все, что видите и слышите. Так нам будет проще.
– Мы все сделаем, как вы просите, Зураб Ильич! – ответила Екатерина. – Мы можем ехать?
– Формально, так как ваш сын и муж считается дееспособным и в принципе нормальным человеком, я обязан получить и его согласие на гипноз. Пойдемте к нему и обсудим с ним этот вопрос! – потребовал Келидзе, жестом пригласив дам подняться и проследовать вслед за ним.
Гриша с Богданом сидели на стульях в предбаннике и думали каждый о своем. Профессор появился из темноты коридора стремительно и неожиданно для них обоих, так что Григорий даже вздрогнул от неожиданности.
– Григорий! Я обсудил способ и порядок лечения с твоими мамой и женой, но мне нужно и твое одобрение. Я буду делать…
– Я согласен! – быстро ответил Гриша, прервав профессора. – Вы мне нравитесь, и я уверен, что ничего плохого вы мне не сделаете.
– Это прекрасно. Тогда я жду всех вас завтра в десять утра! А вы, – обратился Келидзе к Екатерине и Оксане, – пройдите на первый этаж в договорной отдел и оформите все бумаги, оплатите сегодняшнюю консультацию. По поводу персональных данных я им сейчас позвоню и обо всем распоряжусь.
– Спасибо вам огромное, Зураб Ильич! – поблагодарила Оксана.
– Пока не за что, я еще ничего не сделал.
На следующий день первый поверхностный гипноз закончился ничем. Гриша лежал на кушетке, Келидзе сидел рядом с ним на стуле и держал его за руку. Погрузить пациента в транс получилось довольно быстро. Профессор тихим, четким и при этом очень мягким и приятным голосом говорил с Григорием о тепле, которое его якобы окружает и медленно обволакивает, спускаясь по всему телу от головы к стопам. Как податливая глина в руках великого мастера, организм Тополева подчинялся разуму Зураба и полностью отдавался ему в управление. Руки и ноги становились тяжелыми, веки закрывались, и всемирная благодать окутывала своей негой. Гриша провалился в глубокий сон, при этом его мозг продолжал работать. Он прекрасно слышал голос доктора и мог ему спокойно отвечать. Так продлилось недолго. Вскоре на лице Григория появилась гримаса мученика, и он начал стонать от боли и дергаться, как в конвульсиях. Как ни старался доктор успокоить спящего