– Ворон! Ворон! Ворон!
Соперник делает вдох. Наши взгляды встречаются в борьбе. Он с громким рыком бежит на меня, поднимая кулаки. Именно тогда делаю резкий прыжок, поворот и удар пяткой прямо в челюсть. Всё становится белым шумом.
Соперник вне сил валиться на пол, и посреди шума я отчетливо слышу хруст его черепа.
Толпа разрывает глотки громче.
– Ворон! Ворон! Ворон! – сетки вокруг звенят от тряски заключенных.
Ворон – я. Меня так прозвали из-за принадлежности к «Corvi». За решёткой никого и никогда не называют по имени.
Смысла быть на ринге больше нет. Поворачиваюсь, спрыгивая и уходя прямиком в раздевалку. Войдя в душ, раздеваюсь и включаю кран, с тяжелым и уставшим выдохом прикрывая веки. Вода течет по телу, освежая, смывая кровь с лица, рук и ног. Звук бьющейся воды об кафель успокаивает. Открывать глаза нет желания. Видеть тускло горящие лампы, впитавшие грязь, и, обшарпанные стены, давно покрытые плесенью тошно.
Выхожу из душа, слыша довольный голос Торри.
– Мешки довольны, – усмехается парень, облокачиваясь об раковину и смотря на меня скрестив руки на груди.
«Мешки» – такое название носят местные богачи, у которых в карманах есть деньги – деньги, что с легкостью уходят на зрелище, которое я завершил несколько минутами ранее.
Но я не участвую в боях ради денег. Они мне просто не нужны. Просто это стало отдельным успокоением за пять лет пребывания в тюрьме, дающим забыть о том, как сильно я ненавижу себя и те слова, как пластинка, играющие в голове по сей день.
«Я больше тебя не люблю»
«Ты умер»
«Я сделала аборт»
«Ты подарил мне эти крылья, Даниэль, и сам же их сломал.»
Я разбил ее сердце, а она, в отместку забрала моё.
– Следующий бой…, – зарекается Торри.
– В следующем бою меня не будет, – спешу перебить.
– Он через месяц, – недоумевает парень, – Твой срок заканчивается через два.
Взяв чистую одежду, переодеваюсь. Торри младше меня на семь лет, но хитер как лис. Хотя, однажды его переиграли, когда он попался с товаром порошка. А теперь он здесь. Отбывает срок.
– Я выхожу на следующей неделе, – наконец говорю правду, которую сам узнал недавно.
– Что? – ошеломляется Торри, расширив карие глаза, – Как это?
– Отец при смерти, мне придётся взять клан на себя, – надеваю серые штаны, вспоминая, как все это несколько дней назад говорили Тристан и Габриэль.
– Слушай, ворон, – Торри сбавляет свой тон, делая шаг ближе. Он явно не хочет, чтобы нас услышали. – Возьми меня в клан.
– Ответ «нет», – отрезаю сразу.
– Ну почему, черт возьми? Я могу вам пригодится.
С этим невозможно поспорить. Этот паренек, повторюсь, хитер как лис, и обладает отличными хакерскими способностями. Но…он мог переиграть свое будущее по-другому. Без этой крови и мафии.
– Это не игрушки, парень, – ладонь ложится на его плечо, и я запредельно спокойно продолжаю: – Это не катание на велосипеде, раскидывая наркоту. Это мафия. Организация, из которой нет выхода, —говорю на полном серьёзе, – Ты заходишь живым, выходишь мертвым, ты это понимаешь?
Торри замирает, не моргая. Его рыжие брови сходятся на переносице.
– Именно поэтому я и хочу к вам. Думаешь, от меня останется что-то, выйдя я отсюда? – раскидывается он руками в стороны, отдернув плечо из-под моей руки, – Нет, Ворон, – Торри начинает теребить свои волосы и ходить с одного угла душевой, в другой, что делает всегда, когда волнуется, – Люди, на которых я работал, убьют меня, не успей я переступить порог свободы, – наконец останавливается прямо напротив, – Помоги мне с этим, и я буду предан тебе до конца своих дней, – не боится. Он смотрит отважно. Прямо в глаза, не моргая.
Секунду смотрю на него, обдумывая и взвешивая. Торри терпеливо ждет ответа. Нахожу лишь одну фразу, доказывающую всю серьёзность решения.
– Знаешь, как у нас говорят: каждому ворону, вошедшему в клан, мы дарим крылья, но, если он предает нас, мы отрубаем эти крылья и сжигаем вместе с ним, – ухмылка прорезает губы. —Теперь решай сам, Тайлер Рейк, – специально называю его по имени, надеваю футболку, и не давая шанса возразить, оставляю наедине со своими мыслями.
Бой на ринге все ещё продолжается, а парня, который дрался со мной, унесли в медпункт, а возможно сразу в морг. Почти было ушёл, когда меня окрикивают. По имени. Когда вижу кто, хочется просто уйти.
– Даниэль, – вновь называет по имени бывший тренер, перегородив мне дорогу.
Мужчина за многие года постарел, но занятия спортом, видно, держат его подтянутым, и язык не поднимается сказать, что ему давно за пятьдесят.
– Тренер Чак, – приветственно киваю, подавая ладонь и пожимая.
Тренер тепло улыбается.
– Приятно было увидеть тебя, только вот плохо, что здесь, – мужчина поджимает губы.
Чак был отличным тренером. Все ещё помню, как сильно он возражал, когда я сказал, что ухожу и бокс не мое призвание.
«У тебя были все шансы попасть в большой спорт» – тогда напоследок сказал он.
– Как вас занесло сюда? – хочу быстрее поменять тему.
– Люблю поглядеть на бои без правил, – усмехается тренер, – Но я к тебе с таким делом, – он достает визитку из нагрудного кармана, – Узнал, что ты выходишь скоро, – Чак поднимает на меня взгляд, всматриваясь серьёзно, будто мог повлиять на мой выбор. Я прекрасно понимаю, чего он хочет, – И хотел пригласить тебя к себе. Ты все ещё…
– Нет, не могу, – перебиваю, не дав договорить, – Точка была поставлена десятки лет назад, и я не собираюсь её стирать. Всего хорошего, тренер Чак, – не беру визитку, разворачиваюсь и ухожу.
– Я бы потренировал твоего сына, – кричит тренер в спину.
– У меня нет детей, – разыгрывается грустная усмешка на устах.
Что жизнь хотела показать этой встречей? Напомнить о том, кем я мог бы стать, если бы не отец? Или о том, что теперь я почти новоиспечённый дон своего клана? Самой большой итальянской империи. Как я мог забыть, верно? А может этим, там наверху хотели показать, кем я не смог стать? Отцом для своих детей.
У выхода с зала ждет сотрудник. Он надевает на меня наручники и ведет в камеру, где снимает их. Все на боях, поэтому внутри пусто и тихо. В тишине плюхаюсь на свое место в углу, где никто не трогает, устало подставляя ладони под голову.
Скоро все это закончится. Ты выйдешь отсюда и займешь свое место.
Я выйду отсюда.
Но ты не сможешь отмыть этим вину перед