Рефери посоветовался с коллегами и признал мою победу.
Для себя я решил, что на этом чемпионате попробую незнакомую для самбистов технику и третью схватку выиграл у грузина, который начал схватку очень агрессивно, простой вертушкой с захватом правого рукава и косого захвата, с прогибом и забеганием ног ему под правую руку. Грузин точно знал этот приём, потому, что, когда я делал ему удержание сбоку, он дёргался телом, плакал, плевался, выбрасывая слова: «Попался, попался на 'кочергу», вах-вах. Ну, а потом я, скрутив рукав, легко оторвал его руку от моей куртки и сделал ему болевой приём через колено.
Белорусу была дана установка уклоняться от любого моего захвата и я охотился за ним всю схватку, и поймал его всего лишь на подсечке, во время которой он упал на бедро, подарив мне два очка. Он выходил за ковёр, уклонялся от захватов, срывал мои атаки, имитируя броски с колен, набрал таким образом, три предупреждения и не сделал ни одного результативного действия. Зачем, спрашивается, вышел на ковёр? Кого обхитрил? Так я добрался до финала, где встретился с парнем из Московского «Динамо», который в том турнире, на котором победил я не участвовал.
— Это сильный соперник, — сказал вечером тренер. — Ты не смотри на то, что он так выглядит. Он очень техничный и, в основном, действует от обороны. Ну, ты сам всё видел.
Да, я сам всё видел, но не видел в нём себе соперника. На этом и попался. Я хотел поймать его на подсечка, а он подсёк меня. Я даже не понял как. Только то, что я крепко держался за него, увлёк за собой и завалил, уберегло меня от чистого поражения. И в партере соперник как червяк выкрутился из моего захвата и вдруг перешёл на правую ногу, взяв на ахилес. Но куртку его я так и не выпустил за счёт силы в пальцах, как он меня не отталкивал ногами. Однако, четыре очка он заработал. Ну и время затянул, злодей. Оставалось всего одна минута и он стал уходить от борьбы, срывая мои захваты.
Пришлось сымитировать попытку захвата, нырнуть вниз, накрутиться на его ноги, повалить и быстренько, на последних секундах, сделать болевой на ахилово сухожилие. Его я делать умел. Как он бил кулаком по ковру! Мне было жаль парня, но мне была нужна эта победа. На следующий год на соревнования я не поеду. Буду готовиться к выпускным экзаменам. Да и другие дела, скорее всего, найдутся. И тренер своего «заслуженного» за эту мою победу получит. А что ещё для жизни надо? Через год я уже буду работать тренером и учиться в институте физкультуры, и в соревнованиях точно участвовать не буду.
* * *
Правильно сказал отец Фёдор. Зря я связался с цыганами. Нет у них никаких баронов и царей-королей. И никакие колдуньи им не указ. Это я понял, когда решился добраться без тренера до местного Кремля. Вот и попал, как кур в ощип. Я немного заплутал, забравшись в частный сектор, озадачился целью найти правильную дорогу и не заметил, что за мной неотступно идут трое парней.
Увидев, что они обнаружены и я ускорил шаг, они резко подорвались с места и быстро ко мне приблизились.
— Стой! Поговорить надо! — сказал один из преследователей и я остановился.
— В конце концов, трое, это не восемь, — подумал я. — Хотя, если они с ножами…
Я машинально засунул руку в карман и нащупал «выкидуху», которую я отобрал у других цыган. Или этих же? Чем-то они напоминали моих «старых» цыган, но…
— Подожди. Не кипешуй. Мы ничего тебе плохого не сделаем. Наоборот.
Лица у цыган, и правда, не выражали агрессию.
— Зачем тогда бежали за мной?
— Времени мало. Нас Зара послала. Ты ей нужен.
— Зачем? — спросил и нахмурился я.
— Человек один заболел. Она не справляется одна. Говорит, ты нужен.
— Где она? — спросил я, ничего не понимая.
— В Рязани. И мы из Рязани. Наш, э-э-э, барон заболел. Умирает.
— Ухи просит, — мысленно продолжил я фразу.
— Хрень какая-то, — сказал я. — Кто я и… Это что надо в Рязань ехать?
Трое цыган разом кивнули.
— Да, вы охренели! У меня завтра награждение.
— Мы и так выждали, когда ты победишь. Хорошо боролся! Красиво победил! А сейчас надо быстро ехать.
— Тренер не отпустит. Что я ему скажу?
— Скажи, дедушка умирает. Повидать надо! Мы тебя потом в самолёт посадим.
— Да, вы охренели! — повторился я, обдумывая ситуацию.
— Билет на самолёт мне продадут, — думал я. — Но как убедить Григорича?
По сути, я уже был готов поехать с цыганами хрен знает куда, но Григорич…
— На чём поедем? — спроси я.
— На машине. Тут ехать-то не больше часа. За сегодня успеем. Поехали.
Чуть вдали я увидел «крадущуюся» синюю автомашину Жигули с четырьмя фарами.
— В гостиницу заедем, — сказал я. — Тренера предупрежу.
Был второй день соревнований и мой финал прошёл до обеда. Часы показывали три часа двадцать пять минут.
— Если поедем меня привезёте рано утром или ночью. Хочу медаль на пьедестале полчить.
— Получишь, дорогой, получишь! Поехали, а?
— Поехали, — сказал я.
Цыгане разом махнули руками и Жигуль подлетел мгновенно. А следом ещё один.
— Какой дедушка⁈ — спросил Георгий Григорьевич. — Что ты мне по ушам ездишь? Не поедешь никуда! Завтра награждение.
— Тут час езды, — сказал я. — На награждении я буду. Извините, Георгий Григорьевич. Очень надо! Извините.
Сказал я и вышел из номера.
* * *
Автодорога Е-30 имела почти идеальное покрытие и мы летели словно на крыльях. Посты ГАИ, скорее всего, были проплачены заранее, потому что инспектор выходил на встречу, всматривался в номера и пропускал, хотя мы точно не ехали, а летели… Тлько поэтому я понял, что дело, куда меня везут, и впрямь серьёзное. Так можно было что угодно провезти. Хоть «чёрта лысого», как говорила бабушка — мамина мама.
В Рязань мы приехали минут за сорок. Там прямо в городе по широкому проспекту, продолжающему шоссе, переехали железнодорожный мост, и на двойной развилке