— Все. Готово! — объявила миссис Ладгейт и отступила в сторону.
— Что думаешь, Диана? — Рози медленно покружилась, чтобы показать себя.
— Думаю, это великолепно. А как тебе? — спросила Диана. — Миссис Ладгейт, вы превзошли саму себя. В этом платье Рози выглядит даже прекрасней, чем обычно.
Миссис Ладгейт пробормотала благодарность, а Рози вспыхнула.
— Наверняка прекрасной я не выгляжу, но, может, по крайней мере хорошенькой? Я слишком тревожусь из-за сегодняшнего вечера, чтобы смотреть на себя в зеркало.
— Ты абсолютно точно должна это сделать. — Диана развернула Рози лицом к зеркалу и подождала ее реакции.
Увидев свое отражение, девушка открыла рот.
— Это и вправду я? Я… я выгляжу как принцесса.
— Она самая. Принцесса, которая намеревается завоевать сердца множества поклонников. Особенно когда Элиза уложит тебе волосы. — Она окликнула сестру, которая сидела в дальнем конце комнаты и что-то шила. — Элиза, лента к тюрбану будет закончена к ужину, ведь правда?
— Конечно будет, — отозвалась та, не отрывая глаз от длинного куска материи, который расшивала рядами бисера. — Если меня перестанут отвлекать.
— У тебя осталось время на работу только до отъезда в королевскую гостиную, — напомнила Диана.
— Я знаю, — огрызнулась Элиза.
Они все больше раздражались по мере того, как приближался момент, когда Рози отправится на встречу с королевой, и становилось все труднее скрывать свою нервозность.
В дверях возникла Верити.
— Рози готова предстать перед джентльменом?
— Это зависит от джентльмена, — заметила Диана. — Она еще не причесана.
— О, осмелюсь предположить, брат уже видел ее такой пару раз, — засмеялась Верити.
Потом она пропустила герцога в комнату, и Диана потеряла дар речи. На нем был другой синий сюртук — на этот раз цвета индиго, цвет не самый модный, но очень ему шедший. В сливочно-белом шелковом жилете с полотняным галстуком, в отлично сшитых панталонах, заправленных в отполированные до блеска высокие сапоги, он выглядел потрясающе.
А еще — очень сконфуженно в этой комнате, полной женщин. И в ее присутствии. Он избегал смотреть ей в глаза, отчего ей все сразу стало понятно.
Их поцелуй пробудил в Диане надежду, что в будущем у нее все-таки есть шанс выйти замуж — не обязательно за него, но по крайней мере за кого-нибудь. Но, судя по всему, она придавала слишком много значения тому, что для него было всего лишь моментной прихотью. И если ей не удается побудить даже этого простоватого герцога вновь повести себя как соблазнитель, едва ли найдется другой предприимчивый мужчина, готовый забыть о скандале и всерьез ухаживать за ней.
Наверное, и к лучшему, что она не собиралась замуж. Диана проглотила комок слез в горле. Ни в коем случае нельзя выставлять себя на посмешище, и тем более из-за клиента. Это вовсе ни к чему. Она была слишком горда, чтобы дать ему повод подумать, будто она бегает за ним или еще какие-нибудь подобные глупости.
— Леди Верити, — начал герцог, бросив короткий взгляд на Диану. — Я не хотел прерывать…
— Джеффри! — воскликнула Рози. — Ты должен войти и посмотреть, как я выгляжу.
Герцог увидел сестру и подошел, не отрывая от нее взгляда. О такой реакции Диана могла лишь мечтать.
— О господи, Розабел! — с благоговением произнес он. — Ты словно ангел. Настоящий ангел, сошедший с небес.
— Я знаю! Разве не чудесное платье? — Она покружилась для него. — Леди Диана придумала его, а миссис Ладгейт сшила. Миссис Ладгейт, подойдите, познакомьтесь с моим братом.
Сначала портниха поразилась самой мысли о том, что сестра герцога представит ее ему, но быстро пришла в себя и позволила Рози сделать то, что та собиралась. К его чести, Гренвуд был настроен к портнихе более дружески, чем к Диане в первую их встречу. Никому бы в голову не пришло, что миссис Ладгейт стояла много ниже его на социальной лестнице, и Диана была ему за это благодарна. Она всегда восхищалась творениями этой женщины.
Затем Гренвуд подошел к Диане и, понизив голос, спросил:
— А как же украшения?
Удивленная тем, что он заговорил с ней после трех недель молчания, Диана сказала:
— Мы этим занимаемся. Полагаю, что в наследство вы не получили никаких фамильных драгоценностей Брукхаусов, потому что ни ваша матушка, ни сестра не смогли найти в доме ничего подобного. А вас не было рядом, чтобы прояснить ситуацию. Но у нас есть очаровательное бисерное ожерелье, которое подойдет к ее платью. И мы с сестрами собираемся взять напрокат…
— Изумруды подойдут? — спросил он, застав Диану врасплох.
— А что? Вы их в кармане носите? — Когда он улыбнулся ее шутке, пусть и не ей, Диана добавила: — Да, изумруды идеально подойдут к платью для ужина. Но они довольно дороги, знаете ли. И, если откровенно, меня больше беспокоят бриллианты и жемчуга. Считается, что женщины должны появляться в королевской гостиной именно в них.
— Это там будет происходить представление?
— Нет. Вернее, да, представление королеве будет происходить там. Но прием в Сент-Джеймсском дворце, во время которого королева дает свое благословение юным леди — или недавно получившим титул герцога, как вы, — тоже называется королевской гостиной.
— Бессмыслица какая-то, — заметил он, все так же не отрывая глаз от сестры. Казалось, он готов на все, лишь бы не смотреть на Диану.
— Настоящая бессмыслица — это абсолютно белое платье, которое Рози придется надеть на эту церемонию. Оно смотрится как гигантская порция взбитых сливок, в которую кто-то в последний момент воткнул модный лиф. Добавьте сюда шлейф и несколько длинных перьев, вставленных в тиару, и получится просто образец вычурности.
— Я понял, — сказал Гренвуд, хотя по его виду было ясно, что ничего он не понял.
— О, чуть не забыла о том, с чего мы начали разговор. О драгоценностях. Считается, что юные леди, которых представляют королеве, должны надеть на себя как можно больше бриллиантов и жемчуга. Желательно, конечно, чтобы это был полный бриллиантовый гарнитур…
— Конечно, — заметил он саркастически.
— У нас нет полных гарнитуров из каких бы то ни было камней, но я одолжила Рози бриллиантовую тиару, в которой была на своем представлении, — сообщила она. — Дополнила ее несколькими страусовыми перьями, хотя кое-какие из них пришлось заменить, потому что они слишком вытерлись и обвисли за семь лет и три женских дебюта. Их носила Элиза, потом я, а потом Верити.
«Перестань трещать, Диана!»
Она набрала воздуха в грудь.
— Мы собрали все бриллиантовые и жемчужные серьги, которые у нас нашлись, но нам не хватает ожерелья и броши, поэтому мы решили воспользоваться стразами…