Если все полевые командиры ДНР свои отряды делали по военному образу, то Абхаз скорее видел в своей «Пятнашке» революционную дружину, в которой дух был важнее строевой подготовки.
В 2015 году, когда я жил в «Пятнашке», у меня с Ахрой происходили затяжные обмены мнениями, он был одним из моих самых интересных собеседников времен «Русской весны».
– Зачем ты приехал в Донбасс?
– Помочь хочу. Мой же народ все это пережил в свое время. Абхазов же первых стали называть сепаратистами на постсоветском пространстве. И глядя в телевизор, я уже понимал, что в Донбассе война неизбежна, что она здесь будет, пытался связываться с активистами «Русской весны», давал им советы, считал, что они им пригодятся, где-то моим советам следовали, где-то настороженно, недоверчиво как-то относились. В итоге, когда в Славянске полилась кровь, когда в городе выключили воду, свет, сожженные люди в Одессе, много можно перечислять факторов, которые в моей голове соединились. Внутренний голос сказал мне: езжай, чем ты занимался раньше, это хорошо, но теперь все будет по-другому. Я в родном городе, в Сочи, занимался общественной деятельностью, помогал молодежным субкультурам, этнические фестивали проводил. И абхазам помогал, показывал культуру своего народа и другим народам помогал проявиться.
А два года назад занялся сельским хозяйством. Мы с братом построили в Абхазии овощные теплицы. Мы оба городские жители, но каждое лето ездили отдыхать в деревню. И тяга к земле в нас жила. Дело пошло, и пошло довольно неплохо. Но… Начался Майдан. Я все оставил, не задумываясь, не оглядываясь назад, и приехал сюда. А брат сказал: «Ты что, сумасшедший, у нас только все наладилось». Но брат на то и брат. Он знал мои взгляды, всегда понимал, что тяга к справедливости, она у меня всегда впереди остальных дел шла. Я не думал о каких-то последствиях, когда видел, что могу где-то что-то исправить. У меня есть любимая фраза: «Мне не по силам сделать мир чистым, но чуточку чище я могу сделать и буду делать, пока по силам».
– Но война – это грязное дело. Воевать в белых парадных перчатках нельзя. Все ли здесь чисто? Ты не ошибся?
– Я был морально готов ко всему, я имел представление, что для кого-то война, для кого-то мать родная, потому что мы это пережили. Я понимал, когда отправился сюда, что рискую и головой, и репутацией. Когда мы пришли и увидели ту грязь, когда идет дележка власти, еще война не закончилась, враг не побежден, а уже у кого-то амбиции.
Я сказал сам себе – я пришел помогать народу Донбасса, этим и буду здесь заниматься.
Ввязались в один бой, в другой. Потом увидели, что на другом направлении еще тяжелее, пошли туда. Наши командиры в первом отряде начали называть нас трусами и дезертирами. А мы ответили – мы ж добровольцы, не военные, приехали помогать там, где тяжелее всего. Дело «Пятнашки» – помогать, оказывать боевую помощь, мы ни в интриги, ни в политику, ни в экономику не играем. Чем можем, как можем. Многие перепачкались в гуманитарке, выкладывают отчеты о получении в интернете, которые не соответствуют действительности. Мы сразу снимаем на камеру и показываем, кто нам привез, что нам привез, сразу мы идем раздавать и показываем, кому раздаем, из рук в руки и так далее. Мы фиксируем каждый свой шаг. Мы не боимся дружить с репортерами, вот вы живете с нами в одном коллективе, все видите сами, что и как происходит. Много было предложений «Пятнашке» перейти в другие, более крупные отряды. Хотя… По поводу политики я чуть слукавил. Мы воевали бок о бок с Александром Захарченко, и он теперь пошел в президенты ДНР. Мы за него голосовали. Нам начали предлагать воинские звания республики, я отказался, говорю, запишите нас дворниками, какая разница, суть наших дел это не изменит.
– Так ты сам принял решение отказаться от вхождения в силовые структуры ДНР?
– Когда поступают какие-то предложения, я собираю все свое подразделение и откровенно рассказываю обо всех поступающих нам предложениях. Я говорю людям, мы взвешиваем, что бы ни было, я буду решать вашу судьбу. Потому что я ими выбран. Я не назначенный командир. Я выбранный командир подразделения своих ребят, так что все откровенно обсуждаю с ними.
– Закончится война, и «Пятнашка» развалится. Мир угрожает бригаде развалом.
– Да, мы все понимаем, что нужны до тех пор, пока помогаем. Я говорю тебе откровенную правду. И здесь в «Пятнашке» командиром должен быть человек местный, я, как война закончится, вернусь домой.
– Ахра, подожди, ты сейчас народный генерал, ты сейчас заработал уважение жителей ДНР как герой, как человек, который много сделал здесь, который много значит. Самое время будет уходить в политику, запускать свой бизнес в Донбассе. Почему ты не хочешь это сделать?
– Не хочу, чтоб имя «Пятнашка», завоеванное в бою, превратилось в финансовый бренд. Все возможности есть, предложения есть и будут.
– Или в оппозицию, это некое продолжение войны за справедливость.
– Нет, не хочу и никогда не хотел быть оппозиционером.
– Ты сейчас с оружием в руках. Как ты его оставишь, кому?
– Эх… Мне тут удалось выехать в Сочи на пару дней. Откровенно скажу, когда ты идешь по родному городу в спортивном костюме без оружия, налегке, тебя, кроме друзей, никто не узнает, и даже большинство друзей не знают, где ты находишься, это прекрасно! Город Сочи чуть-чуть в стороне от новостей. Там все существует умиротворенно. Я отдыхал, когда был в Сочи. Война закончится, и я буду жить так, как жил. Благо, что наш президент мудрый человек, и в России нас не считают ни наемниками, ни террористами. Нас эта статья не беспокоит, в Правительстве тоже люди, они осознают, что мы сюда пришли по зову сердца, а не за деньги или за какой-то статус.
– Ахра, хорошо, вот скажи мне, дома у тебя есть семья? Конечно. А здесь?
– Ты имеешь в виду дети? Да, я жду третьего ребенка.
– Ты с супругой поедешь в Россию? Это тяжелое решение, ведь там тоже