– Ты сделала это, – усмехнулся он, отбрасывая со лба темные волосы, влажные от пота.
Мы поклонились, и аплодисменты стали еще громче. Софиты слепили глаза, но я впитывала их свет, дрожа от адреналина. Каждая клеточка тела пела – я чувствовала себя живой, ликующей, непобедимой.
Занавес медленно сомкнулся, и мы с Рудольфом ушли за кулисы, освобождая сцену для следующего номера.
– Если через пару месяцев тебя не назначат примой, этой даме стоит проверить голову, – проворчал Рудольф, когда Мадам Леклерк кивнула нам, – для нее это было высшей похвалой.
Я улыбнулась, не веря, что такое вообще возможно. Нога ныла, хоть и не так сильно, как раньше. Но я уже смирилась с правдой – вряд ли она выдержит главную партию целого балета.
Но теперь это знание больше не разбивало мне сердце. Потому что у меня появилась новая мечта.
И звали эту мечту Кэмден Джеймс.
Из-за кулис вышел он, сжимая в руках огромный букет – самый большой, что я когда-либо видела. Я засияла, как всегда в его присутствии, и один лишь его вид залатал еще одну дыру в моей душе.
Впервые в жизни после выступления мне дарили цветы.
Он притянул меня к себе, цветы вжались в мое тело, наполняя воздух сладким ароматом.
Но его запах нравился мне куда больше.
Кэмден крепко обнял меня, слегка приподняв над полом.
– Ты восхитительна, малышка, – прошептал он, и голос его дрожал. – Я чертовски горжусь тобой.
Я в счастливом порыве прижалась к нему.
– Спасибо, – прошептала в ответ.
Кэмден выпрямился, ослабив хватку вокруг моей талии.
– Хочешь присоединиться к остальным? Джеральдин даже свою картежную компанию привела – похвастаться знакомством с тобой.
Я фыркнула, приподнялась на цыпочки и приблизила губы к его уху.
– Не особо. Помнишь, каким ты становишься после игры? – прошептала я. – Когда готов сорвать с меня все и взять без лишних церемоний…
Он замер, его ладонь плотно прижалась к моей пояснице.
– Продолжай, – голос его стал низким, хриплым.
– Похоже, балеринам это тоже знакомо… Папочка.
Он рыкнул, медленно провел языком по нижней губе, и в его взгляде вспыхнул голод, когда я отступила на шаг.
– Анастасия… – выдохнул он с хрипотцой.
Я рассмеялась, потянула его за руку, и он без сопротивления последовал за мной, кривя губы в томной усмешке. Мы пробирались мимо танцоров и рабочих, нырнули в коридор, убедившись, что никто не смотрит, и начали наугад открывать двери в поисках укромного уголка.
Идеально. Коморка уборщика.
Сердце колотилось, как бешеное, пока мы втискивались в крошечное помещение, забитое полками с моющими средствами, швабрами и ведрами. Кэмден схватил тележку и припер дверь. Вряд ли это кого-то остановило бы – но мне было все равно.
Он был мне нужен. Прямо сейчас.
Он приблизился, прижал меня к стене. Бутылка с легким звоном покатилась по полу, отброшенная его ногой.
Темнота обостряла каждое ощущение.
Раньше я не любила темноту. Но с ним – все что угодно. Даже среди запаха химии я могла забыться, отдаться нахлынувшему желанию, пока его губы скользили по моей шее.
Его ладонь сжала грудь сквозь тонкую ткань танцевального боди, а зубы слегка впились в место, где шея переходит в плечо.
Я застонала. Мне нужно было его тело – только это могло утолить мою жажду.
– Кэмден… – всхлипнула я.
– Знаю, малышка, – его голос звучал заботливо. – Я хочу быть с тобой. Вся моя жизнь – это ожидание момента, когда я смогу снова прикоснуться к тебе.
– Да… – вырвалось у меня, когда он стащил топ, обнажив плечи, затем талию, а следом сорвал пачку и колготки… пока я не осталась полностью обнаженной.
Колготки он оставил спущенными до колен, намеренно сковав мои движения.
Пальцы Кэмдена скользнули по моему телу, которое уже горело.
– Ты вся горишь, малышка. Обожаю это. – Его движения были мучительно медленными, а мои пальцы впились в его плечи, умоляя ускориться.
Я чуть не застонала, когда он совсем замедлился.
– Мне нужно больше, – прохрипел он на ухо.
Кэмден прижал меня к стене. Только тогда я вспомнила, какой… потной была. Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижался ко мне, шумно вдыхая мой запах.
Я зажмурилась от его прикосновений. Все мысли испарились – осталось только это блаженство.
Из его рта вырывались жадные, животные звуки, а я впитывала их, запустив пальцы в его волосы и притягивая ближе.
Наши тела переплелись, изнывая от желания.
– Да… – простонала я, в то время как он одаривал меня своими ласками.
Я ослепла от желания, мне было плевать, что кто-то может войти в коморку. Я просто хотела, чтобы он не останавливался.
Вцепившись в его волосы, я почувствовала, как нарастает удовольствие, все тело затряслось, и я достигла пика, прижимаясь к его телу.
Кэмден не останавливался, рыча от наслаждения.
Голова откинулась на стену, пока он неспешно дарил мне блаженство, помогая мне вернуться с небес.
Но этого было мало. Очень мало.
– Повернись, – приказал он, и по спине пробежала дрожь от властности в его голосе. – Руки на стену. Выгни спину.
Мне нравилась эта поза. Я оглянулась через плечо – ему тоже. Он смотрел на мое тело с каким-то почти благоговейным трепетом.
– Это тело, – прорычал он, не отрывая взгляда.
Шлепок! Мое тело затрясло от переполняющих эмоций.
– Ты была чертовой богиней на сцене сегодня, – прошептал он, касаясь губами моей спины. Его руки скользили вниз, обжигая каждый сантиметр. – Твой талант сводит меня с ума.
Но в его словах мелькнуло что-то еще. Сомнение?
– Но ты бы любил меня и без этого, да? – выдохнула я, когда он на секунду отстранился. – Даже если бы я не танцевала.
Наши тела окутала страсть, от которой кружилась голова. Одной рукой он обхватил мою шею, властно заставив прогнуться в спине, пока его губы не коснулись моего уха.
– Я буду любить тебя всегда, малышка. Если бы мне пришлось отказаться от всего ради одного дня – одной минуты – с тобой, я бы сделал это. Я боготворю землю под твоими ногами не за красоту или талант, а за тебя. За то, как ты починила что-то во мне в ту же секунду, как я тебя увидел. Как сделала меня цельным так, как я и представить не мог. Я люблю твою улыбку, твое дыхание… черт, вообще все. Ты владеешь моей душой, Анастасия. И если бы ты прямо сейчас решила никогда больше не танцевать – ничего бы не изменилось.
Его пальцы сжали горло, и по щеке скатилась слеза. Каким-то