Она запрокинула голову, и свет упал на ее лицо… Черт возьми.
Я думал, что знаю, что такое красота. Красивые девушки всегда вились вокруг – я не хвастаю, это просто факт. С такими лицом, телом и карьерой, как у меня, это неизбежно.
Но черт.
Ее лицо.
Настоящий шедевр. Никогда в жизни не встречал ничего столь совершенного…
Черт! Я огляделся, ощущая странное тепло, скользящее по телу к шее. Все видели то, что видел я. Все видели то, что принадлежало только мне.
Внутри боролись странная гордость и дикое раздражение.
Что со мной?
Она кружилась в лучах софитов. Наверняка я выглядел полным идиотом – с открытым от удивления и восхищения ртом. Эмоции на ее лице сменялись, словно в калейдоскопе: от радости к печали, от тоски к желанию. Я опустил глаза и осознал, что сижу на самом краю кресла, вцепившись в подлокотники, будто пытаясь удержаться от стремительного порыва броситься к ней.
Раньше я думал, что хоккей для меня важнее всего. Но сейчас, глядя на нее, сомневался, любил ли вообще что-нибудь до этого – если только это не было похоже на нее.
Я завороженно следил за каждым ее движением, изгибом запястья, легким наклоном головы.
Может, магия существует. Может, она ведьма. А может, я уже умер и попал в рай.
Что бы ни происходило, это казалось невероятным, пугающим, и я почти не сомневался…
Я влюбился.
Святые угодники… Неужели правда влюбился?
– Ты в порядке, Кэмден? – голос Джеральдин вырвал меня из оцепенения. Она заметила, как я цепляюсь за подлокотники, будто кресло вот-вот вышвырнет меня.
Черт возьми.
Меня одолело желание.
Не просто желание, а такое возбуждение, что хоть стекло режь. Казалось, вся кровь из тела прилила в один-единственный орган, и именно поэтому мозг отказывался соображать, а в глазах темнело.
И я чувствовал на себе пристальный взгляд Джеральдин. Я отчаянно представлял плавающие в стакане воды зубы Джеральдин с застрявшими между ними кусочками шпината.
Но даже это не помогло – возбуждение не утихало, а взгляд все равно тянулся к танцовщице.
Что делать?
Возбуждение рядом с Джеральдин было совершенно недопустимо.
Железное правило жизни: никогда не допускай ничего такого рядом с той, чье имя Джеральдин.
Особенно если у тебя возбуждение эпических масштабов – мощное, рекордное, размером с бейсбольную биту, способное отбить любой мяч на другой конец поля.
Черт, зачем я вообще вспомнил о бейсболе? Наверное, из-за голосового сообщения от отчима. Он фанател от этой игры и в детстве пытался заставить меня бросить хоккей ради бит и кожаных мячей.
Но сейчас не время думать о нем. Одна мысль об отчиме и девушке на сцене – моей девушке – вызвала такую ярость, что захотелось кого-нибудь прибить.
Я окончательно сошел с ума.
Когда последние ноты смолкли, и она слегка поклонилась, меня накрыло волной паники… и пустоты. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Не хотел, чтобы она исчезала. Без нее я не знал, что делать.
Занавес опустился, и меня затрясло, будто от жесточайшего похмелья. Краски вокруг поблекли.
Как будто жизнь потеряла смысл.
Звучит драматично, но именно так я себя чувствовал.
Стало только хуже, когда я в панике схватил программу и начал листать страницы. Мимо чечеточников, джазовых исполнителей – прямиком к финалу. И тут внутри похолодело: ее имени там не было.
– Ну что ж, я потеряла пятьдесят долларов, – пробормотала Джеральдин, когда в зале зажгли свет.
– Что? – переспросил я, отвлекаясь от поисков пути за кулисы. Прыгать на сцену совсем не хотелось.
– Мэйси ставила на то, что ты влюбишься в одну из балерин. А я, видишь ли, поставила на чечеточниц.
Эти слова наконец заставили меня обернуться. Я уставился на нее с немым вопросом.
Джеральдин усмехнулась, сложила пальцы пистолетиком и выстрелила в мою сторону. Честно говоря, я совсем запутался.
– Попался! Неужели ты думаешь, что я всерьез ставила бы на чечетку? – фыркнула она. – Я знала, что тебя очарует именно балет.
– Ты о чем?
– Ну да, не делай вид, будто не пялился на сцену как завороженный весь последний танец.
– Больше никогда не усомнюсь в твоей проницательности, – сухо ответил я.
Спорить было бессмысленно. Она разгромила меня в пух и прах. Шоу закончилось, свет погас, а Джеральдин оказалась права на все сто.
– Ну, чего мы ждем? – фыркнула она, поправив очки и решительно взяв меня под руку. – Пошли знакомиться с твоей балериной.
– Прямо сейчас? – голос мой дрогнул от внезапно нахлынувшей паники. – Я одет не в самый лучший свой костюм…
– Ты выглядишь потрясающе, – отмахнулась Джеральдин и потащила меня к выходу сквозь редеющую толпу.
Для женщины ее возраста она обладала поистине невероятной силой.
Но как она умудрилась прочесть мои мысли?
Я обернулся к сцене. Свет погас, занавес опустился, и ни одного танцора не осталось в поле зрения.
– Мы идем не туда, – проговорил я, чувствуя, как нарастает паника. Уже мелькнула мысль взять Джеральдин на руки, чтобы быстрее добраться до цели.
– Мужчины, – лишь покачала головой моя спутница, упрямо двигаясь в противоположном направлении. – Ее не будет за кулисами. Она будет на афтерпати. А твоя обаятельная соседка как раз достала приглашения.
Я готов был ее расцеловать.
– Приглашения? У тебя есть для нас приглашения? – голос мой звучал почти безумно. Я ускорил шаг, мысленно дав клятву, что Ари Ланкастер никогда не узнает, как я использую семидесятипятилетнюю соседку, чтобы познакомиться с будущей матерью своих детей. Джеральдин точно не упустит случая похвастаться. – Отныне я буду безоговорочно тебе доверять.
Мы вышли из зала, но вместо того, чтобы выйти через главный вход вместе с толпой, мы свернули налево. Там стояла еще одна дверь, которую охраняли бдительные охранники – словно ожидали, что толпа фанатов вот-вот ринется штурмовать театр, чтобы увидеть чечеточников.
Я нахмурился. Охраны явно не хватало. У этого ангела наверняка были безумные фанаты, которые преследуют ее повсюду.
Я знаю, о чем говорю – сам вот-вот готов был стать одним из них.
– Разойдитесь, джентльмены. Джеральдин прибыла, – возвестила она, гордо вскинув подбородок, будто королева, и демонстративно замахала приглашениями.
Охранники разошлись, бросив на меня подозрительный взгляд – видимо, заподозрили, что я готов похитить одну из танцовщиц.
Я надеялся, что в этом костюме не выглядел как маньяк. Снова нахмурившись, я окинул себя критическим взглядом. Хотелось бы подготовиться получше.
Но разве можно вообще подготовиться к встрече с любовью всей жизни?
Я резко остановился, глубоко вздохнув. Что за черт.
Оттащив Джеральдин