Обещаю.
Услышав эти слова, сорвавшиеся с его губ, я испытываю прилив гнева, который помогает мне собраться и начать двигаться.
Назир с легкостью выводит меня из самолета и усаживает в лимузин, как будто ему миллион раз приходилось иметь дело с беглыми преступницами. Затем я прислоняюсь к противоположной двери и лихорадочно оглядываюсь в поисках какого-нибудь оружия, которое можно было бы спрятать в джинсах.
Я достаю штопор из подстаканника рядом с пустым ведерком под шампанское и засовываю его в карман как раз в тот момент, когда в машину садится Наз.
Машина трогается. Наз бросает на меня взгляд.
— Ты похож на загнанного в угол волка.
— Я и чувствую себя так же.
Оценив мое состояние, он решает, что пришло время рассказать мне о следующем этапе нашего путешествия.
— Отсюда до Манхэттена около часа езды. Штаб-квартира «Метрикс Секьюрити» находится в районе Митпэкинг, недалеко от реки Гудзон.
Митпэкинг13. Я представляю, как коров ведут на убой, и вздрагиваю, понимая, что они чувствуют.
Наз уверенно произносит: — Это здание надежнее Форт-Нокса. Сама увидишь. Если только кто-нибудь не сбросит на нас ядерную бомбу, они не прорвутся.
Я не упоминаю о том, что у Димитрия огромный арсенал оружия, способного стереть с лица земли целые районы Нью-Йорка, потому что все это может быть игрой. Стратегией. Успокой Эву, чтобы она не пыталась сбежать. Или не кричала, привлекая внимание.
Или не пырнула тебя штопором в шею.
— Ты познакомишься с Коннором, Табби и остальной командой. Они тебе понравятся. Особенно Табби, думаю. Это жена Коннора. У вас двоих много общего.
— Что именно? Вагины?
Я ожидаю дерзкого ответа, но Наз говорит: — Нет. У нее тоже был свой Димитрий. — Он смотрит на меня. — Только это был ее брат.
Был.
В прошедшем времени.
Мое сердце начинает биться быстрее.
— Что случилось?
Его взгляд не отрывается от моего, но голос становится тише.
— Коннор позаботился об этом. Точно так же, как я собираюсь позаботиться о Димитрии для тебя.
Голова кружится от адреналина и переполняющих меня эмоций. Я закрываю глаза, прислоняюсь головой к подголовнику и делаю прерывистый вдох.
— Пожалуйста, давайте больше не будем разговаривать. Мне нужно сосредоточиться на своем надвигающемся нервном срыве.
— Конечно.
Я слышу, как Назир глубоко вдыхает, чувствую, как он ерзает на сиденье рядом со мной. Я чувствую тепло его тела, тепло, которое всегда исходит от его больших мускулистых рук, и мне так хочется дотянуться до его руки, что меня тошнит.
Со мной что-то не так.
Я все еще хочу его. Я все еще испытываю к нему чувства.
Мне нужна помощь.
Мы едем. Время словно исчезает, пока я считаю удары своего сердца, позволяя шуму дороги под колесами убаюкивать меня. Когда машина замедляет ход и останавливается, я резко открываю глаза и выпрямляюсь.
— Спокойно, — говорит Наз, глядя на мое бледное лицо. — Мы приехали.
Я провожу тыльной стороной ладони по штопору в кармане и проглатываю крик.
Водитель опускает стекло и что-то говорит в переговорное устройство. Мы остановились перед сплошными стальными въездными воротами, по бокам которых возвышается высокая стена с колючей проволокой. Через мгновение ворота распахиваются, и мы снова начинаем движение. Впереди нас большая парковка и трехэтажное здание из красного кирпича с затемненными окнами. Мы едем к зданию, пока мой ужас нарастает, и останавливаемся перед главным входом — кованой стальной дверью шириной не менее трех метров.
Наз открывает дверь лимузина и выходит, протягивая руку.
Когда я не двигаюсь, он наклоняется и заглядывает внутрь.
— Я не могу, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло. — Не заставляй меня.
Он обдумывает это, поджав губы, и выпрямляется. Затем достает из заднего кармана черный телефон и набирает номер.
— Да, — говорит он, когда ему отвечают. — Но, э-э, не могли бы вы сначала выйти? — Короткая пауза. — Эва думает, что Димитрий внутри. — Еще одна пауза. — Да знаю я, блядь, но ситуация такая! — Он слушает мгновение, затем говорит: — Понял.
Назир сбрасывает вызов и снова наклоняется, чтобы заглянуть ко мне.
— Коннор и Табби сейчас выйдут поздороваться.
Поздороваться?
Когда большая стальная дверь бесшумно открывается и я вижу стоящего за ней человека, мой ужас усиливается.
Он с ног до головы в черном, включая армейские ботинки и пистолет, пристегнутый к поясу. Его волосы тоже черные и коротко острижены. Выпуклые бицепсы скрещены на массивной груди. Ноги широко расставлены. В нем не меньше двух метров и ста десяти килограммов. Я думала, Наз крупный, но этот парень просто гигант.
А выражение его лица могло бы заставить серийного убийцу наложить в штаны.
Затем к нему подходит улыбающаяся рыжеволосая девушка, встает на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, и он заметно смягчается. Он поворачивается к ней и расплывается в широкой нежной улыбке.
Он может улыбаться потому, что влюблен, а может — из-за ее забавного наряда.
Эта девушка похожа на нечто среднее между японской школьницей из Харадзюку и готической рок-исполнительницей. Ее огненно-рыжие волосы заплетены в косички. Клетчатая юбка в стиле католической школьницы короткая и обтягивающая. Ярко-розовые чулки заканчиваются на середине бедра, чуть выше черных кожаных ботинок на шнуровке. На шее у нее массивное колье-чокер, а одна рука покрыта татуировкой от запястья до плеча.
Самым нелепым из всего этого кажется черная футболка, обнажающая живот, на которой красуется изображение белой мультяшной кошечки с розовым бантиком на голове.
Очевидно, что та самая Табби не носит бюстгальтер, а ее соски проколоты.
Она мне сразу нравится.
Она подходит к Назу и здоровается с ним. Затем наклоняется и смотрит на меня.
— Ничего, если я присяду?
— У тебя есть скрытое оружие?
— Нет.
— Яд?
— Нет.
— Хлорофилл, наручники или кляпы?
— Нет. И если ты имеешь в виду хлороформ, его у меня тоже нет.
— О. Верно. Хорошо, садись.
Девушка забирается на длинное кожаное сиденье, оставляя дверь открытой, и с улыбкой поворачивается ко мне.
— Привет. Я Табби. — Она протягивает руку.
— Я Эва. — Мы формально пожимаем друг другу руки, как главы государств на политическом саммите.
— Наз сказал нам, ты думаешь, что Димитрий здесь. Могу заверить тебя, что его здесь нет.
У нее красивые ясные зеленые глаза, уголки которых слегка приподняты, как у кошки. А ноги у нее как у модели. Если бы она не была так безвкусно одета, она могла бы стать самой красивой женщиной из всех, кого я видела.
Но, возможно, в