Хару хмыкнул: он видел несколько таких роликов. Там снимали не про Caldré, а брали случайные продукты и нелепые места. Например: если заварить себе дешевый чай с китайского маркетплейса, ты оказываешься не в Китае, а в Нью-Йоркском Чайнатауне, причем в самой ужасной его части, где в коробку этого чая сметают пыль с земли. Кахи говорила, что появление мемов — это очень, очень хорошо. Главное, чтобы плохое не писали про продукцию бренда, а смешные ролики по мотивам рекламы — показатель успеха.
Обед Caldré не был последней точкой в расписании Хару. За ним последовал бутик Louis Vuitton, в котором Хару сопровождал не креативный директор бренда, а один из служащих. Ему подарили кроссовки и чемодан, договорились, что иногда будут дарить новую продукцию, Хару может ее показывать в социальных сетях, но настаивать они не будут. Общение вышло милым, но Хару к этому моменту уже заметно устал. Он со столькими людьми поговорил, что к вечеру голова казалась чугунной. Впрочем, ему хватило ума понять, что этот бренд тоже попробует его перехватить, когда контракт с Bouchard истечет.
Утром пришлось рано встать. Уже к девяти утра в номере было много людей — стилист, визажист, фотограф, видеограф. Они снимали процесс сборов Хару на показ так, будто это сборы невесты. Разговаривали преимущественно о внешнем виде Хару, так что было скучно.
Скучно не было на показе. Кроме Хару Bouchard пригласил еще несколько знаменитостей, но только при появлении Хару поклонницы визжали так громко. Их было много, гораздо больше, чем накануне у бутика. Девушки стояли у ограждений, радостно кричали что-то Хару, размахивали руками. Он мог лишь сдержанно помахать им в ответ. Показ проходил в одном из парижских парков, оцепленном ради этого события. Приглашенные занимали места на не особо удобных «садовых» кованых стульях, жесткие сидения которых заботливо прикрыли цветастыми подушками. Гости сидели в тени деревьев, уже на газоне. Модели шли не по подиуму, а по обычной дорожке парка. Хотя момент, когда женщины шли по газону к своим местам выглядел не очень комфортно — туфли на высоких каблуках, кажется, не особо приспособлены к таким прогулкам. Но выглядело все красиво, с этим не поспорить. Хару сидел в первом ряду, в «цветнике» богатых француженок. По-французски Хару говорил не очень хорошо, но с дамами общался — сначала ответил по-французски, потом перешел на английский. Это был поверхностный small talk — как зовут, чем занимаешься, какая чудесная сегодня погода, как красив Париж, как далек Сеул.
От Кахи Хару знал, что этой зимой Жильбер Дерош провел показ кутюрной коллекции, который был очень высоко оценен критиками и охотно обсуждался в социальных сетях. Хару посмотрел запись — там было настоящее театральное представление: модели были представителями чудесного народа, обитающего на дне океана. Имитация чешуи и водорослей, огромное количество искусственного жемчуга, ракушек. Красиво. Было что обсуждать. Благодаря этому показу сейчас к бренду приковано много внимания.
И Жильбер Дерош не разочаровал. Мужские и женские модели часто шли парами, как будто влюбленные прогуливаются вместе. Выглядело все красиво, создавалась атмосфера весны, влюбленности, веры в мечту. Музыка на фоне приятная играла. С показа Хару уходил, улыбаясь.
Чтобы практически сразу же, едва успев переодеться в номере отеля, отправиться пообедать с Александром Воронцовым.
За обедом говорили на те же поверхностные темы вроде разницы культур, русском происхождении Воронцова и русской эмиграции, а после отправились в главный бутик бренда, где речь уже зашла о работе.
— Мне нравится коллекция с шиповником, — признался Хару.
— Я заметил, — улыбнулся Воронцов.
— Но носить я могу мало что, — вздохнул Хару. — Вы не хотели бы ее… немного уменьшить?
— Уже идет работа, — ответил Воронцов. — За это нужно поблагодарить тебя, мы раньше не осознавали. Европейские мужчины редко носят украшения с цветочными мотивами, но в Азии, по всей видимости, к этому относятся иначе.
Хару подошел к витрине со столь понравившейся ему коллекцией. Там было приглянувшееся Хару колье с жемчугом и цветком шиповника. Стоит оно, конечно, очень и очень недешево.
— У нас в принципе другое отношение к украшениям, — сказал Хару. — Мужчины носят и крупные кольца, и подвески, и браслеты, и серьги. Но вот такую красоту мужчина не наденет, конечно. Нужно что-то поменьше, чтобы не сильно бросалось в глаза, а уж будут там цветы, или нет — это неважно.
Воронцов понятливо кивнул.
— Жаль, что твоему образу корейского аристократа не подходит бренд Big Black Bird, — печально сказал он. — Потому что рост прибыли в Bouchard мы уже ощутили, хотя ювелирные коллекции у нас дорогие, не каждый фанат может себе такое позволить.
Хару задумался на секунду. Ему эта идея приходила прежде, просто не в отношении бренда украшений из серебра.
— Вообще-то, я могу органично рекламировать изделия из серебра. Вы знаете, что моя кузина тоже айдол?
Воронцов удивился:
— Правда? Нет, не знал. Какая у вас творческая семья…
— Она совсем на меня не похожа, мы разные и внешне, и по характеру, но мои фанаты ее хорошо знают, она популярна внутри страны. Такая простая девчонка, которая переехала из глубинки в столицу. И фанаты знают, что я очень забочусь о ней… Можно сделать рекламу с ней, где я буду недовольным братом, который оплачивает покупки избалованной сестренки-шопоголика.
Воронцов на секунду замер, а потом расхохотался:
— Это неожиданно! То есть, рекламирует твоя кузина, а ты просто мелькаешь в рекламе для привлечения внимания?
— Да. Она подойдет бренду, украшения она всегда любила, контрактов у нее пока нет…
Эта идея ему пришла в голову, когда он читал отчет Кахи об успехе рекламы Calvin Klein с Наён. Там парная фотосессия прекрасно сработала — девушки раскупали все, что было на Наён, хотя она тогда даже не была известна. Хару подумал, что кроме варианта «парной фотосессии влюбленных» можно сыграть на том, что хорошо понятно многим в Корее — на семейных отношениях. Ответственный старший брат и избалованная сестренка — это желанный образ для многих девочек. Причем, в любой стране, пожалуй.
— Это хорошая идея, — согласно кивнул Воронцов. — Ее нужно обдумать, посмотреть на твою кузину… Но — спасибо.
Хару лишь улыбнулся в ответ. Если выгорит — то и у Хару будет больше денег, и кузина начнет зарабатывать.