Ноа всю дорогу до общежития был печален. Он даже в машине кутался в пуховик, словно хотел хотя бы так сохранить иллюзию жаркого австралийского лета. На самом деле, он огорчился, что не удалось повидаться с родителям — они не смогли приехать из-за проблем на работе у отца. Но Хару был уверен, что еще успеют. Следующие клипы тоже будут снимать в Австралии, причем, в феврале они приедут в Мельбурн почти на две недели и все съемки пройдут в городе. Времени на встречу с семьей должно хватить.
Но до этого еще дожить нужно. Уже через день после возвращения в Корею Хару пошел сдавать экзамен по русскому языку. Присутствовал на этом экзамене он один, даже тестовые части писал в пустой аудитории под надзором экзаменатора. Других желающих сдавать экзамен не было, немногочисленные корейцы, желающие учиться или работать в России, кажется, предпочитают и сдавать этот экзамен именно там. Хару, делающий это просто ради «пункта в резюме», был единственным желающим. Кроме того, это вообще-то недешевое удовольствие — сдать такой экзамен просто ради проверки самого себя может только очень богатый человек.
Были и свои плюсы — предварительные результаты ему огласили сразу. Официальный ответ и сертификат придут позднее, разумеется, но экзаменатор все проверил прямо при Хару и смог удовлетворить его любопытство заранее.
— У вас очень необычные результаты, — говорил ему мужчина по-корейски. — Аудирование и наш с вами разговор — как минимум уровень С1, владеете языком практически на уровне носителя. Но ваши результаты тестирования и письма…
Хару смущенно улыбался. Ну не смог он освоить грамматику и синтаксис за те два десятка занятий, которые успел посетить. У Антона по русскому языку стоял вечный тройбан: писал он, что называется, «интуитивно». В обычной переписке казалось, что все хорошо — в простых словах он не допускал ошибок. Но как только в ход шли сложные литературные конструкции… Хару пытался, конечно, заполнить пробелы в знаниях, но подготовка к сунын и работа не давали ему возможности сосредоточиться на русском языке.
Скорее всего, он получит свой B2. Это хороший уровень, есть чем похвастаться перед фанатами. Да и самому приятно. Он-то знает, что способен свободно говорить по-русски, главное — не писать людям письма…
На экзамен Хару уехал рано утром, без менеджеров. Принимали его в здании посольства России. Так делается не всегда — летом, когда сдающих экзамен все же набирается на небольшую группу, арендуют аудиторию в отдельном здании.
Некоторые работники посольства даже вышли посмотреть на Хару, один из младших дипломатов попросил Хару сделать пару фото в здании, заодно его спросили — можно ли огласить результат экзамена после его получения. Хару серьезно сказал, что только если результат будет В2. Дипломат посмеялся, но согласился. За фото и возможность разглашения результатов Хару подарили красивый набор матрешек — явно дорогих, с искусной росписью. И коробку конфет сверху. Конфеты Хару отложил для Роуна, а матрешек нужно завезти домой — у него там столько пустых полочек, матрешки будут отлично смотреться рядом с комодом в технике наджон чильги.
Когда Хару уже ехал в агентство на такси, он обратил внимание на сообщения в телефоне. Тэюн отправил ссылку на новостную статью. Все попытки адвокатов Чанмина как-то снизить срок или хотя бы еще сильнее затянуть процесс оказались тщетными. Суд вынес решение уже на втором слушании повторного рассмотрения дела.
Три года лишения свободы.
Отчет начинается с момента вынесения первого приговора, то есть, все время под домашним арестом пошло в счет срока тюремного заключения. Но это всего несколько месяцев. На фото из зала суда Чанмина выводили в наручниках, он шел понурый и не смотрел в камеру. На заднем фоне можно было увидеть его родителей — отец успокаивал мать. Вот их было почему-то жалко. С одной стороны — это они воспитали в нем это чувство исключительности и вседозволенности, с другой… вряд ли они говорили ему, что за руль можно садиться пьяным.
Из-за этого все время в дороге Хару думал об этой ситуации. Даже полугода не прошло, а кажется, будто вечность. После ухода Чанмина пришел Сай, который как-то быстро стал почти родным. Возможно, это из-за стресса во время подготовки к туру. Давление общества, сжатые сроки подготовки — их сплотили обстоятельства. Сколько они потом переживали, сколько психовали из-за отношения СМИ и людей в сети… Натерпелись, конечно… Чанмина совсем не жаль, он заслужил такое решение. Повезло, что в той аварии не было жертв.
Но все же… оглядываясь назад, Хару начинал думать, что уход Чанмина был скорее благом. Они как группа еще долго будут бороться с последствиями скандала, но атмосфера внутри коллектива стала гораздо здоровее. Ноа вон как расцвел, стал практически другим человеком. И не факт, что так могло бы произойти, останься Чанмин в группе, все же он был очень ревнив к чужой славе и редко когда скрывал свое недовольство успехами других мемберов.
Вряд ли Чанмин реально раскаялся. В пьяном вождении и аварии — возможно, но вот в том, что было до аварии и после — маловероятно. По крайней мере, при последней встрече Хару показалось, что Чанмин вообще не понимал, что плохого он сделал Black Thorn как группе. Но так ли важно Хару его раскаяние? Нет. Оно ничего не исправит, да и отношение Хару к Чанмину не изменит — из-за всего произошедшего Хару вряд ли будет с ним общаться.
Еще в статье говорилось о решении по смежному делу — вся эта история с подставным PR-агентом стала доступна и журналистам. Мужчине, который «одолжил» свою личность для этой аферы, тоже дали реальный тюремный срок: это не первое его участие в махинациях, у него были приводы в полицию, кроме того — у него и так долгов полно, административку списывать не с чего. А вот директор того агентства получил только условный срок и большой штраф. Обидно, что до заказчиков полиция не добралась, они так и остались неизвестными.
Как понял Хару, в сети этот случай с PR-агентом не особо обсуждали, что странно… Ему-то казалось, что это такой инфоповод: практически история о том, как кто-то пытается разрушить агентство изнутри. Но журналисты в своих статьях не акцентировали на этом внимание, а фанаты словно и не заметили. Хару даже казалось, что кто-то заплатил, за молчание журналистов.
Пока Хару размышлял обо всем этом, зазвонил телефон. Тэюн.
— Судя по тому, что мое сообщение прочитано — ты уже сдал свой