Театр был относительно небольшим, но популярным. В сети хвалили актеров, многие отмечали приверженность классическим сценариям постановок, то, что изменения пьес минимальны и сделаны преимущественно для лучшего понимания корейским зрителем. В Корее, вообще-то, любят делать современные интерпретации пьес, классику ставят не так часто.
У Тэюна были проблемы с выбором одежды — ему казалось, что в театр не ходят в джинсах, поэтому он одолжил брюки у Хару, благо размер один, просто брюки были слегка длинноваты, но не критично. На месте стало понятно, что джинсы в театрах точно не под запретом, все были одеты… обычно. Впрочем, такого количества девушек в платьях Хару не видел давно. Женщины здесь выглядели несколько более нарядно, чем в повседневной жизни.
В холле сильно пахло духами. Какофония запахов заставила Хару несколько раз чихнуть, потом он периодически потирал нос, но в зрительском зале, к счастью, ароматы немного рассеялись и ничто не отвлекало его от происходящего на сцене.
Хару не бывал в театре на драматических спектаклях. В школе их водили на постановки традиционного жанра, ходил он и на детские спектакли, но ему не нравилось. Такая же ситуация у Антона — в театре он был только будучи школьником, ни один спектакль не досмотрел до конца, после антракта не возвращался из буфета, а то и вовсе — сбегал. Ему было скучно.
Тут первое время тоже было скучно и немного непривычно из-за «Ваня-аджосси». Имена-отчества корейцы тоже убрали, изворачиваясь в обращениях героев друг к другу любыми способами, лишь бы поменьше упоминать сложные русские имена. Хару смотрел на сцену с легкой скукой, мысленно для себя решив, что не понимает прелести театра.
А через двадцать минут осознал, что не может оторваться от происходящего на сцене. Во время некоторых диалогов даже немного подавался вперед, пытаясь разглядеть, как актеры отыгрывают мимикой. Его стали раздражать покашливания в зале, они отвлекали от происходящего на сцене.
При этом сам спектакль… раздражал. Вот что значит — классическая русская литература. Понятно, почему этот спектакль ставят в Корее достаточно часто — жертвенность «положительных» героев очень близка корейскому зрителю, она ему знакома и понятна.
В антракте Хару и Тэюн преимущественно молчали. После финала пьесы оглянулись по сторонам — вроде фанаток не видно — и пошли пешком, искать какое-нибудь кафе. Первое время шли молча. А потом — как прорвало. Они увлеченно обсуждали постановку, актерскую игру, раздражающе понятную ситуацию пьесы, говорили о том, как поступить правильно, а ещё — смогли ли бы они так поступить. В кафе заказали себе по порции салата и кофе, потому что есть особо не хотелось. И продолжали говорить. Наверное, ни один фильм или сериал они не обсуждали с таким же энтузиазмом. Решение ходить в театр каждый раз, когда появится такая возможность, было принято единогласно.
— Я хотел бы так сыграть, — убежденно говорил Тэюн, жестикулируя палочками. — Представляешь, каково это: без права на ошибку, без второго дубля, ты живешь на сцене в роли другого человека. Это же… невероятно.
Глаза у него горели от счастья и Хару не мог не улыбаться ему в ответ. Театр понравился и ему, но… играть на сцене? Хару не был уверен, что хочет этого.
Сюжет пьесы произвел на него большое впечатление. Уже после возвращения в общежитие он долго не мог уснуть. Включил потихоньку музыку, выключил свет, сел поудобнее в кресло и долго размышлял о том, что происходит в его жизни.
Является ли он таким же «дядей Ваней», который много работает ради тех, кто этого не ценит? Ему так не кажется. От близких он получает только безграничную поддержку: они постоянно пытаются как-то ему помочь, просто… помочь ему сложно. Хансу вообще прямо говорит, что мечтает поскорее выучиться и начать работать, чтобы помочь Хару содержать семью. Честно говоря, младшего брата вообще приходится сдерживать — он все пытается уговорить Хару и дедулю дать ему возможность закончить школу быстрее, сдать сунын досрочно и подать документы в университет. Скорее всего, этот талантливый ребенок вполне смог бы поступить в университет в пятнадцать. Но зачем? Социализация ведь не менее важна, чем академические знания. И Хару, и дедушка считают, что у Хансу должна быть нормальная для подростка жизнь — друзья, внеклассные занятия, школьные поездки.
И все же… Не много ли Хару взваливает на себя? Сначала он планировал, что поработает года три, заработает небольшой капитал, а потом будет путешествовать. Карьера маркетолога ему нравилась еще и тем, что дает возможность работать удаленно. А в итоге, еще не став маркетологом, он уже взвалил на себя шесть лет работы айдолом, кучу рекламных контрактов и потенциальную должность креативного директора умирающего издательства. А, и еще ему в январе сдавать два международных экзамена на знание языков. И он ходит на тхэквондо, потому что хочет служить в особых войсках. И в университет поступает. Какой креативный директор? В его расписании больше нет места.
И посоветоваться не с кем, если уж быть предельно честным.
С дедушкой о таком не поговорить — тот расценит его слова как упрек в свой адрес, ведь Хару вообще задумался об этой спорной должности исключительно потому, что это бывшее издательство дедули. Будь это любая другая фирма — Хару бы отказался без раздумий. Наверное.
При этом отказываться уже не хочется. Своим предложением господин Со вывел Хару из состояния равновесия, он всю неделю фонтанировал идеями о том, что можно сделать для издательства. Так что все эти идеи не дадут ему спать спокойно еще как минимум полгода. Да он с ума сойдет, если не попытается реализовать хотя бы одну из них.
Вот и получается патовая ситуация. Соглашаясь, Хару нагружает себя еще больше. Отказываясь, попадает в ситуацию, когда еще несколько лет будет жалеть, что не сделал этого. Ведь второго шанса не будет. Это не просто какое-то предложение. Это Sanho. Сфера, которая интересна самому Хару — да, он думал о канцелярии, а не о книгах, но все же. Где книги, там и до блокнотов недалеко. Деньги господина Со позволят делать качественный продукт и продвигать его без лишней экономии. Хару на такое не скоро заработает, даже если каждый год кто-то щедрый вроде Воронцова будет платить ему за участие в рекламной кампании. А еще доля в издательстве — это более стабильный заработок, в то время как у айдола с деньгами то очень густо, то очень пусто. Возрождение Sanho —