Хару нравился этот бренд. Не всё, конечно. Есть линейка украшений с пантерами, а Хару всегда неровно дышал к кошкам. Плюс у бренда действительно хорошие часы, а часы Хару любит, точно начал бы собирать собственную коллекцию, если бы были лишние деньги на такие покупки.
Поэтому первоначально предложение Воронцова он воспринял скептически, даже с легким раздражением, которое он не показал, разумеется.
Пока возвращался из ресторана в общежитие, поискал в сети информацию о бренде. Vorontsov не входит даже в десятку самых популярных ювелирных брендов. Финансовый успех, судя по всему, тоже не особо велик. Они частично повторяют историю Bouchard — долгое время бренд работал преимущественно на заказ, массовый продукт начали производить только с середины девяностых. Откуда тогда у Воронцова деньги на выкуп контракта Хару? Все просто, у него есть другой бренд — Big Black Bird: изделия из серебра и синтетических драгоценных камней, бренд очень популярен в странах Европы. Есть и другие причины финансовой устойчивости не особо популярного бренда, но все же успех ВВВ лично Хару показался самой важной причиной.
Для Cartier Хару — просто один из успешных амбассадоров, да и то он им еще не стал, контракт-то пока только о сотрудничестве. Шансы, что его пригласят для съемок рекламной кампании, невелики, а платят больше всего именно за полноценную рекламу. С точки зрения финансовой выгоды, скорее всего, Хару будет выгодно заключить контракт с Vorontsov — хорошо заплатят за сам факт сотрудничества, снимут с ним рекламу, будут приглашать на мероприятия. Но Хару все равно не уверен — нужны советы адвокатов и дедули, все же расторгать контракт о сотрудничестве раньше срока рискованно.
Но адвокаты сказали, что контракт о сотрудничестве сам по себе — это несколько нечестная игра. Бренд на год бронирует Хару, не давая ему зарабатывать, но и сам с ним полноценно не работает. Поэтому Хару не будет первым, кто расторгнет такой контракт, просто обычно неустойки поменьше.
Для ювелирных брендов Хару — настоящая находка, ведь он аристократ, пусть это громкое звание и неактуально в современном мире. Точнее — оно больше не дает тех привилегий, что сто пятьдесят лет назад. Но для медийной личности этот маленький пункт биографии очень важен.
Хару доверяют, несмотря на то, что он пока не сделал ничего, чтобы это доверие было таким безграничным. Ювелирка — это дорого, такие вещи не покупаются каждый день. Молодежь редко может себе позволить брендовое кольцо с бриллиантами. Но золотые украшения — достаточно популярный подарок от старшего поколения младшему. И вот у старших как раз есть деньги на то самое кольцо с бриллиантами. Хару в стране знают, кажется, все. Корейские бабульки будут ходить в бутики бренда, потому что это модно, внучка точно будет носить, это хорошее вложение, ведь золото всегда можно перепродать, и они доверяют Хару как рекламному лицу.
— Cartier долго тянут, — убежденно говорил адвокат Чо. — Считают, что никто из ювелирных домов не станет платить такую сумму неустойки, и пользуются этим. Возможно, они вообще хотят пережить ажиотаж вокруг вас и выставить предложение через пару месяцев, чтобы не платить так много, как мы можем затребовать сейчас. Поэтому, если предложение от Vorontsov будет выгодным — стоит соглашаться.
Хару кивал, хотя адвокат Чо видеть его не мог — Хару позвонил ему из общежития, куда пришел переодеться перед ночной тренировкой.
Он продолжал думать о ювелирных украшениях и во время разминки с парнями, периодически мысли соскальзывали на эту тему даже во время отработки хореографии. Со слов адвоката Чо выходило, что тут именно Cartier ведут себя не очень красиво. Но Хару все никак не мог понять, что об этом думает он сам.
* * *
Репетировали все выходные. МАМА будет меньше, чем через неделю, времени на отдых нет. В субботу уходили из агентства уже после полуночи, в воскресенье пришли в танцевальный зал к одиннадцати утра, репетировали до четырех, пока Шэня и Сухёна не забрал менеджер Квон — премьера фильма была официальным событием и им нужна одежда и минимальный макияж.
В понедельник получилось так, что в тренировочный зал с утра они отправились втроем. Сай и Сухён ушли на учебу, у Ноа утром в понедельник в расписании стоит урок хореографии, Юнбин отпросился на утро навестить сестру с племянником в больнице. Малыш простыл, у него поднялась очень высокая температура, решили положить в больницу. Скоро уже выписывают, а Юнбин ни разу не навестил сестру, вот и поехал исправлять ситуацию.
Втроем они немного лениво разминались. С утра суставы хрустели так громко, что это было больше похоже на ломку костей. Из-за этого они еще вслух размышляли — успеют ли до МАМА сходить на нормальный массаж. В агентстве есть медик-физиотерапевт, но он делает только аппаратный массаж, что помогает снять зажимы с мышц, но не расслабляет так, как хотелось бы уставшему от тренировок телу. По всему выходило, что массаж не удастся втиснуть в расписание — с завтрашнего дня Сай и Сухён не будут ходить в школу и репетиции будут идти с утра и до самой ночи.
— Помните, кстати, предсказания мудан? — спросил Шэнь.
Хару и Тэюн удивленно посмотрели в его сторону. Тэюн как раз помогал Хару с растяжкой, с силой придавливая к полу, поэтому Хару даже сказать ничего не мог — он дышал-то с трудом.
— Пока вы сдавали экзамены, со мной связалось китайское агентство, — спокойно продолжил Шэнь, — Предложили контракт, роль в сериале и сольный дебют.
Тэюн отпустил Хару и тот, распрямившись, смог спросить:
— Вот так просто? Но у нас же действует контракт с New Wave. Еще два года так-то.
— У меня и у Ноа есть условные лазейки, — ответил Шэнь, — Мы можем заключать контракты внутри своих стран, но с некоторыми ограничениями, разумеется. Уверен, что продюсер Им восприняла бы подписание такого контракта предательством. Я бы не стал так поступать в любом случае, так что особо не раздумывал над предложением — ради приличия выждал день и отказал. Но мне все равно вспомнились слова мудан. Все больше моментов сходится. В мистику я никогда не верил, но сейчас… странное ощущение.
— Сухён со следующего