* Сухён действительно красиво катается. Он на льду выглядит таким ловким, подвижным. Мне кажется, из него бы получился отличный фигурист.
** Айдол из него тоже хороший))
[*По таймлайну — первые выпуски шоу начали выходить во время последней недели съемок, это середина октября, а продолжаться будут весь ноябрь. При этом следующие главы — конец октября, то есть, эти реакции опережают сюжет.
И для уточнения. Бейсбол в Корее достаточно популярен, матчи собирают много зрителей, айдолов нередко приглашают для первого броска на крупных внутренних чемпионатах. Поэтому некоторые корейские зрители прекрасно знают, как выглядят популярные игроки.*]
Глава 9
Допрос
Минсо чувствовала, что момент «рассекречивания» происхождения Хару все ближе. Слухи начали ходить еще после Чхусока, но пока еще не перекочевали на форумы и в СМИ. В лучших традициях всех сплетен они передавались из уст в уста… ну, или в личной переписке.
Минсо заранее рассказала о клане Хару Кахи, чтобы та начала собирать необходимую информацию, делать аналитические раскладки и готовиться к потенциальным проблемам. По ее словам, фанаты пока не учуяли данную информационную бомбу. Они обсуждали стримы парней, фотографии в социальных сетях, сплетни о съемках «чего-то», слухи о возможном подключении к платной платформе. В общем, ничего особо важного.
Когда Black Thorn только начали съемки для YouTube-канала, в сети появилась одна запись, в которой говорилось, что Хару может быть принадлежать к богатой и влиятельной семье. Писала об этом вроде как ученица MAS. Видимо, она что-то услышала, интерпретировала по-своему и опубликовала в виде сенсационной сплетни. В итоге ее пост был раскритикован его же фанатами — дом, в котором жила «богатая и влиятельная семья Нам» все видели чуть ли не в прямом эфире, девушке никто не поверил. Особой популярностью пост не пользовался, его, кажется, даже никто с корейского на английский не переводил.
А вот люди из индустрии явно знали чуточку больше: еще когда мальчишек инструктировали перед съемками, зашевелились рекламодатели Хару.
Из-за скандала вокруг аварии Чанмина исполнения обязательств по контрактам были приостановлены без каких-либо санкций по отношению к парня. Контракты Чанмина были расторгнуты, разумеется, но у брендов не было законных поводов расторгнуть контракты с другими мемберами. Просто запускать новые рекламные кампании в такой момент никто не рискнул.
Практически все бренды отнеслись к ситуации спокойно — если кто и был недоволен, свое мнение оставил при себе. Но это не касалось Calvin Klein. Бренд хотел расторгнуть контракт, но тогда бы ему пришлось столкнуться с финансовыми последствиями — адвокаты Хару работают на совесть, они прямо заявили, что их клиент готов выполнять обязательства по контракту, его вины в текущей ситуации нет, а если бренд хочет прекратить сотрудничество — деньги им никто возвращать не будет. На этом конфликт был завершен, но неприятное послевкусие сохранилось.
Это было в августе. А уже в октябре Calvin Klein внезапно решил перезапустить сотрудничество, выслав Хару очередную посылку с одеждой. Дополнительно — заявка на фотосессию в журнале. Пара разворотов в журнале Marie Claire для демонстрации осенней коллекции. Хару, сославшись на подготовку к экзаменам, отказался. Через неделю предложение обновили, повысив ставки, — обложка Elle, все те же развороты, плюс снимать будет Минхёк. От такого Хару отказываться не стал: все равно еще полтора года он не сможет сам отказаться от сотрудничества с брендом, а так хоть фотосессия нормальная будет.
К моменту всех этих обсуждений Минсо уже понимала, что до Calvin Klein дошли некоторые слухи, отсюда и их внезапный интерес. Но первым «звоночком» была просьба о пересмотре контракта с Cellara — корейским брендом косметики. Контракт все равно бы пересмотрели, но в декабре. Вот только корейские маркетологи услышали сплетни раньше остальных, поэтому и работать с Хару начали раньше. Они увеличили его гонорар примерно на шестьдесят процентов, объем работы при этом остался прежним.
После них были представители банка, но те и так знали, кого звали на роль посла, здесь просто напомнили о себе. Потом кофейный бренд Caldré выслал план рекламных кампаний в следующем контракте, там Хару соблазняли заграничными съемками и номерами люкс во время работы. Хару соблазнился.
Ну и так, по мелочам — какие-то предложения Минсо отклоняла, потому что они были уже мелковаты для Хару, какие-то откладывали на потом, потому что Хару действительно был занят подготовкой к экзаменам. Все это было практически фоновым шумом, лишь предвестниками возможной бури. Минсо ждала чего-то покрупнее — статьи или хотя бы нормальной записи на форуме. Но ничего похожего не появилось ни через неделю после Чхусока, ни через две. Это раздражающее ожидание заставляло Минсо задумываться о том, чтобы самой слить информацию какому-то журналисту… Но, на самом деле, чем дольше об этом не знает широкая общественность — тем лучше для группы. Так что приходилось ждать.
В конце октября Минсо вызвали для дачи показаний. Повторное следствие все еще велось, адвокаты Чанмина смогли растянуть его, требуя расследования связи дела о вождении в пьяном виде с мошеннической деятельностью пиар-агента. Скорее всего, на успех они не особо надеялись, но время нахождения подсудимого под домашним арестом как-то снижает срок пребывания в тюрьме, вот адвокаты и затягивали процесс. Страшно представить, сколько уже заплатил отец Чанмина и сколько ему еще предстоит отдать денег — адвокаты, штрафы и неустойки, да и двадцатилетний ребенок теперь полностью на шее у родителей. Понятное дело, что родительская любовь не знает границ, но… как-то даже жаль второго их ребенка. Минсо не помнила — брат у Чанмина, или сестра, но вряд ли у этого ребенка теперь будет возможность жить на широкую ногу.
Минсо сопровождал адвокат, чему она сегодня была особенно рада. Летом Минсо общалась с другим следователем, тот был как-то приятнее, этот же… Минсо приехала давать показания, но происходящее в кабинете больше напоминало допрос. Адвокат несколько раз делал замечание следователю, но тот продолжал вести себя достаточно агрессивно, каждым своим вопросом как будто в чем-то обвиняя Минсо. Не прямая грубость, а вопросы вроде «Разве это не ваша зона ответственности?», «Почему вы не знали?», «Почему вы не проверили пиар-агента лично?», «Вы были знакомы с этим пиар-агентом прежде?». После каждого ответа Минсо следователь пренебрежительно фыркал, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову.
В итоге адвокат потребовал остановить допрос. Сообщил, что подаст официальную жалобу на давление на свидетеля во время дачи показаний. Следователь вышел из кабинета крайне недовольным.
— Странное поведение, —