— А ваша подгруппа не худеет? — с улыбкой спросил Хару.
Они шли по пустынной улочке. Вторая половина дня, солнце потихоньку начинает двигаться к закату, заполняя улицы теплым светом. Октябрь выдался прохладным, но погода все равно была приятной — солнечно, приятный ветерок. Хару был в своей уже любимой кожаной куртке с барахолки, Сольги — в пальто, которое подарила Наён. Кто-то из девчонок в общежитии постоянно делает ей прически, сегодня вот заплели две косы, которые как будто по голове идут — Хару без понятия, как эта прическа называется. Но Сольги идет. Она выглядит совсем ребенком в этом ярком пальто, с косичками, еще и блаженно улыбается стаканчику из кофейни.
— Моя подгруппа… Мне и Юнри сильно худеть официально нельзя, но Юнри все равно мало ест, Хёна и Янмей и так стройные, а Анрэ сказали, что она должна немного поправиться, — сказала Сольги, — Она на нервах сильно похудела, конечно. Уже сама плачет, потому что на анорексичку похожа — у нее ребра впереди аж торчат, на спине позвонки выпирают… жутко даже. Менеджер возит ей еду в лоточках, потому что просто начать обжираться тоже нельзя. Но девчонки из-за дебюта сильно переживают. Мне казалось, что я волнуюсь… Ничего подобного! По сравнению с ними я — само спокойствие. Они говорят, что это потому, что я только стала трейни — и сразу дебютирую.
— Мне говорили примерно то же, — усмехнулся Хару. — В этом есть доля правды, пожалуй.
Сольги недовольно цокнула языком:
— И ты туда же! Я, вообще-то, мечтала о сцене лет с пяти!
— Мечтать — это другое, — покачал головой Хару. — Представь, что ты не просто мечтаешь дебютировать, а живет в режиме трейни несколько лет… в случае Данби — семь, а Нари вообще начала стажироваться в то время, когда ты даже в школу не пошла. Анрэ, вроде, тоже в New Wave пришла после того, как ее убрали из финального состава в другом агентстве, лет пять была трейни, насколько я помню. Это постоянный стресс, вопросы самому себе — что делать дальше, правильный ли путь ты выбрал, стоит ли твоя мечта таких потерь, удастся ли тебе вообще дебютировать. Мы же с тобой получили дебют без долгих лет стажировки.
Сольги пожала плечами:
— Ты говоришь примерно как Наён. О-о-о! Хару… Купи мне вот это…
— Это еще что? — удивился Хару.
Сольги замерла у витрины магазина. Хару называл их «казино для подростков». Это маленькие помещения, обычно с панорамными окнами. Внутри таких магазинчиков продают то, что в Азии обычно называют «гача». Само это понятие произошло от японского «гачапон» — то есть, вендингового автомата с коллекционными карточками или маленькими игрушками. Весь смысл в том, что ты покупаешь какую-то коробочку, внутри которой будет один предмет из коллекционной серии. Не всегда это коробки, конечно. Часто — шарики вроде киндер-сюрприза, свертки из оберточной бумаги, а то и вовсе — просто конвертики с карточкой внутри. По сути, вся «гача» — это азартная игра для коллекционеров. Ты платишь фиксированную цену, гарантированно получаешь некий предмет, но иногда у людей уходят просто космические суммы, прежде чем удается собрать полную коллекцию.
Хару никогда не понимал, в чем смысл такого развлечения, но Сольги сейчас смотрела на витрину такими глазами…
— Это Фоксима, — сказала Сольги, подойдя еще ближе к витрине. — Она крепится на сумку. Смотри, какая милая!
Хару с сомнением посмотрел на коробки в витрине. Видимо, это что-то модное, раз поставили у всех на виду. На картинке — какой-то зверек вроде инопланетной белки, длинный хвост больше самой игрушки.
— У нее меховой хвостик и он свисает с сумки. Хару, ну давай зайдем! У меня детская карточка, меня не пускают в такие магазины!
Тут уже Хару удивился:
— Тебя не пускают?
Сольги недовольно надула губы:
— Детская карта не работает на входе в такой магазин. Только покупки через терминал в офлайн-магазинах…
Тут Хару не выдержал — расхохотался. В таких магазинах часто нет продавцов, здесь полное самообслуживание, поэтому банковскую карту ты сканируешь на входе — как подтверждение твоей личности и платежеспособности. На детских картах, которые привязаны к счету родителей, часто стоит запрет на онлайн-покупки. Наверное, поэтому Сольги и не может войти.
— Хару! Ну не смейся! Их никогда нет в обычных магазинах, все девчонки берут Фоксиму либо в таких местах, либо через интернет, а я не могу… Я тебе верну деньги…
— Да ладно, не в деньгах дело, — покачал головой Хару. — Пойдем.
Он достал карту из кармана куртки, приложил к терминалу на входе, пропустил Сольги вперед и вошел сам.
Сольги сначала стартанула к пирамиде с этими инопланетными белками, долго выбирала из кучи внешне одинаковых коробок две определенные, потом просящим взглядом уломала Хару оплатить еще какую-то ерунду. Хару впервые подумал, что кузина — реально еще ребенок. Так искренне радоваться игрушкам… Среди взрослых, конечно, тоже бывают коллекционеры, но эмоции там немного другие.
Сольги положила все покупки в пакетик и вышла на улицу еще более счастливая, чем после горячего шоколада. Ощущение, что Хару выгуливает младшую сестренку, лишь усилилось — теперь к яркому пальто и двум косичкам добавился еще пакет с игрушками.
Несмотря на то, что Хару ни о чем не спрашивал, всю оставшуюся дорогу до кафе Сольги словно оправдывалась за покупку, объясняя причину крутости инопланетных белок, карточек женской к-поп группы и рандомных боксов с канцелярией.
В ресторане их сразу провели на второй этаж. Весь ресторан состоял из уединенных кабинок — одни были полностью закрыты, другие просто огорожены невысокими ширмами. Хару уже был здесь однажды, они с парнями вообще неплохо изучили окрестности на предмет наличия заведений, где можно поесть в относительном уединении. Интерьер здесь оформлен в стиле какого-то кабинета — темное дерево, диваны с обивкой из искусственной кожи, над столами — люстры в зеленых абажурах. Скорее даже не кабинет, а что-то вроде библиотеки, только без книг. В меню — европейская кухня. Точнее — итальянская.
— Я буду пасту с морепродуктами и салат из свежей зелени, — сказал Хару сразу, — На двоих нам какой-нибудь лимонад, наверное. Сольги, будешь лимонад?
— Буду. Только не очень сладкий, я еще от горячего шоколада не отошла. Я буду карбонару и претендую на треть твоего салата.
Официант вежливо поклонился, уточнил насчет лимонада, потом сразу ушел. Хару не стал открывать