Моё сердце сжалось в груди.
Что если не справится?
Что если он умрёт там?
Это было возможно…
— О, Боже!
Ноа завладел всей ареной одним своим присутствием. Это было безумие. Тот человек, за которого все кричат, мой муж.
Он принадлежал мне так же, как и я ему.
— Я не могу, — ответила я, кусая губу от беспокойства. — Мне так страшно за него. — Я дрожала. Я не могла себя контролировать. Всё моё тело тряслось от волнения на месте. — А что с его плечом?
— Помни всё, что он пережил, — продолжал говорить Лаки. Я кивнула, не совсем понимая, о чём он. — Все эти бои и побои, — добавил он с улыбкой. — Он заслужил это, Тиган. Сегодня Ноа Мессина получит своё возмездие.
Я хотела, чтобы Ноа получил своё возмездие.
Но я не думала, что смогу наблюдать, как это происходит.
Это было слишком стрессово.
Слишком эмоционально.
Но я не двинулась с места.
Я оставалась там, с глазами, устремлёнными на своего мужа, и сердцем в горле. Я не собиралась больше уходить. Я не оставлю его, даже если я смотрела на него лишь через экран телевизора.
Он подошёл к клетке и вошёл в неё. Закрыли клетку, заперев Ноа внутри, и моё сердце упало.
Но я не оторвала взгляд.
Он медленно повернулся в клетке, подняв кулак вверх, приветствуя своих поклонников.
Затем судья позвонил в колокольчик, и момент исчез, растаял, разрушенный звуками и криками толпы.
Он был любовью всей моей жизни.
Со своими шрамами. Со своей болью и любящим сердцем. Я не могла любить никого другого.
Я знала это, когда мне было семнадцать, и я знала это сейчас.
Ноа Мессина был моим сердцем.
— Я люблю тебя, чёртов Ноа Мессина! — крикнула я, не заботясь о том, что все думают, что я сумасшедшая.
Гордость переполняла меня, когда я наблюдала, как Ноа побеждает своего противника снова и снова.
Он был лучшим бойцом.
Я знала это, и толпа тоже.
Если бой был бы на технику, то ночь была бы Ноа.
Но я знала, что это не останется так.
Спустя несколько минут, Коул взял Ноа на замок руки.
Я видела боль на лице моего мужа, как он борется, чтобы освободиться и защитить своё повреждённое плечо.
Рёв, вырвавшийся из его груди, напоминал дикий вопль раненного зверя.
— Нижний удар, — зарычал Лаки.
— Плохо сыграно, судья! — рявкнул Дерек.
— Вставай, дядя Ноа, — одновременно закричали мальчишки, изображая фальшивые удары.
Я вскочила с места и закричала в телевизор, заставляя своего мужа встать с этого ковра.
— Давай, Ноа, — крикнула я. — Давай, милый.
Он был в агонии.
Я видела, как боль, которую Коул наносил ему, отображалась на его лице.
Он был на земле.
Ему нужно было сдаться. Но я знала, что он не сдастся.
— Давай, Ноа, — крикнула я громче, молясь, чтобы он как-то услышал меня. — Встань.
Ноа отбивался от следующей атаки и снова ударил противника в лицо, и толпа взорвалась. Эти дикие крики, рев публики, заставляли сердце стучать в груди.
Ноа держался. Он действительно держался.
Но потом… я увидела это. На его лице появилась тень боли, и я почувствовала, как что-то в груди сжалось. Его плечо.
— Ноа! — почти крикнула я, снова встала. — Боже мой, что с ним?
— Ничего, — спокойно сказал Лаки, глядя на меня. — Он сильный. У него есть сила. Он справится, Тиган.
Я знала, что он прав, но не могла перестать переживать за него. Каждая клеточка в моём теле кричала от тревоги. Всё внутри меня желало, чтобы он победил, но что, если?
Что если этого не случится? Что если он падёт прямо здесь, перед всеми?
Я не могла бы вынести этого.
Он снова упал. Это был момент, когда всё затмилось, и я закрыла глаза, пытаясь не смотреть на экран. Держа пальцы на веках, я воскликнула:
— Он в порядке? Он… Он всё ещё в порядке?
— Он не сдастся, — снова сказал Лаки, его голос был спокойным, как будто он был уверен в этом на все сто. — Он выйдет из этого.
И вот, он снова встал, шатаясь, с яростью в глазах, с удвоенной решимостью. Ноа вновь отошёл от сетки клетки, ударил несколько раз, не осознавая боли, и этот момент был как маленькая победа, даже несмотря на то, что он был далеко не в лучшей форме.
Толпа снова ревела, их голоса словно давили на меня, но я не могла отвести взгляд от него. Он был здесь, и это было реальностью, он был моим мужем, и он сражался за нас.
Но, несмотря на всё, я знала — он выиграет. У него был огонь в груди, и с ним, с этим диким, неукротимым желанием, он не мог проиграть.
— Я верю в тебя, — подумала я, не переставая следить за каждым его движением.
***
Ноа
— Сдавайся, дурак.
Когда я лежал на спине, сражаясь со всем, что у меня было, я заметил Логана и Колтона на боковой стороне клетки. Моя команда не выглядела не так же, какой она была, когда я начал эту кампанию почти два года назад. Мгновенно мой разум пошел к Томми, и я покачал головой, смаргивая кровь из моих глаз, не желая уходить.
«… Ты не останешься внизу, мальчик. Ты меня слышишь? Если в твоем теле есть кровь, чтобы пролить, ты сражаешься ... ты сражаешься или умрешь, Ноа…»
Голос моего отца наполнил мой разум.
Используя каждую унцию силы, оставшуюся внутри меня, я заставил себя двигаться. Чтобы заблокировать атаку Коула на мое плечо. Чтобы дать отпор. Чтобы вернуться на ноги.
Во мне был огонь, который этот ублюдок не мог потушить.
Никто не мог.
Это было пожизненное желание проявить себя.
Показать каждому мудаку, который когда-либо сомневался в нем, что они были неправы.
Так очень неправильно.
Не поднимаясь на ноги, я позволил своим чувствам вступить во владение мной, направляя меня.
С моими кулаками, я атаковал, следуя интуиции, дико, слепо бросая удар за ударом.
Толпа выкрикивала мое имя, подбадривая, я слышал это, и я позволил их вере в меня наполнить свое тело, накачивая меня, подталкивая меня вперед.
Я