Поджав подбородок, я продолжаю шагать по горам рядом с отцом.
Я игнорирую сына Джорджа, Джей Ди, который идет позади нас, наставив пистолет на затылок моего отца. Я фокусируюсь на матери.
Она идет впереди, голая и закованная в цепи. Время от времени один из людей Джорджа дергает ее за цепи, заставляя падать в грязь. И каждый раз я хочу убить этих ублюдков.
Мы выходим на поляну, и я понимаю, что время вышло.
Сейчас все произойдет.
Кровь.
Боль.
Запах смерти…
— Черт. — Я резко сел в постели, отбрасывая простыню с потного тела, жадно хватая ртом воздух.
Этот кошмар всегда меня ломал.
Всегда.
Я мгновенно пожалел о резком движении.
Боль пронзила плечо, пронеслась по руке, сведя мышцы судорогой.
Я машинально потянулся к правому плечу, пытаясь размять затвердевшие мышцы.
Сдерживая стон, я заставил себя размять плечи и через силу проработать боль.
С момента ранения прошло восемь недель, и хотя рана зажила, мышцы все еще страдали.
Образ мертвого друга не покидал мои мысли…
— Томми! — мой голос сорван, изранен… — Ти, давай же, брат!
Я закрыл его рот своим, вдувая воздух в легкие, моля того самого бога, о котором все говорят, о чуде.
— Черт возьми, Ти…
Я яростно бил кулаками ему в грудь, зная, что это бесполезно. Нельзя вернуть к жизни человека с дырой в голове. Но я пытался.
Сквозь хаос до меня донеслись крики жены.
Ее голос — единственный, который я искал в этом аду.
Она в порядке. Они не добрались до нее.
Облегчение было мгновенным.
Но сразу же его смыло волной удушающей вины.
Я снова посмотрел на безжизненное тело Томми.
Его кровь была у меня на руках.
В самом прямом смысле…
Отбрасывая тяжелые воспоминания, я перевел взгляд на золотистые волосы женщины, свернувшейся калачиком в моей постели.
Лунный свет, проникающий через окно, превращал ее волосы в серебряное сияние.
Тиган во сне прижалась ко мне еще крепче, и теплота разлилась по моему телу.
Я осторожно натянул на нее одеяло, укрывая плечи от прохладного воздуха.
Моя рука случайно легла на ее округлившийся живот, и сердце бешено заколотилось в груди.
Он становится все больше.
Сейчас, на тридцатой неделе беременности, моя жена была огромной. Как будто она легла спать одной ночью, а утром проснулась с внезапно появившимся животом.
За последние два месяца он вырос до внушительных размеров.
Конечно, я не осмеливался сказать ей это, даже когда она пыталась выманить у меня признание.
Я не полный идиот.
Однажды я сказал ей, что ее живот сексуальный, и спал на диване целую неделю. Я не собирался повторять эту ошибку…
Понимая, что уснуть больше не смогу, я осторожно поцеловал Торн в висок и выбрался из постели.
Я тихо передвигался по дому, осознавая, что у нас были гости. Лаки спал в одной из спален на третьем этаже, а Хоуп в комнате напротив нашей. В её старой комнате всё осталось таким же, как раньше: везде были вещи, связанные с Хоуп, а на стене красовался огромный мурал с её именем. Они жили с нами с тех пор, как Тиган выписали из больницы, и я должен признать, что был этому рад. Тиган становилась счастливее, когда рядом была Хоуп, а я… Ну, я справлялся, как умел.
Например, этой ночью.
Был только один способ пережить такие ночи.
Ночи, когда воспоминания грозили задушить меня.
И это — тренировка.
Кроме того, у меня заканчивалось время.
Через неделю я должен был вернуться в тур. Обычно это не вызывало у меня беспокойства. Бои были для меня так же естественны, как дыхание. Это был встроенный механизм. Но теперь я уже не был тем, кто закончил последний этап тура. Я был ослаблен и чертовски уязвим.
Второй этап тура MFA уже стартовал. Мой босс, Ник Леверстин, дал мне дополнительный месяц отпуска, чтобы я разобрался со своими проблемами, к моему великому разочарованию.
Мне не нужно было больше времени, чтобы разбираться с этим дерьмом. Мне нужна была цель, фокус. Но у моей жены были другие планы, и она связалась с Ником за моей спиной. Я был в ярости из-за её выходки. Тиган тоже была зла на меня, не понимая, почему я так стремлюсь вернуться в октагон.
Она была в бешенстве от моего решения продолжать драться. Разница в наших взглядах создавала больше трений, чем обычно, и мне уже начинало надоедать постоянно защищать свой выбор. Она моя жена, а не мой начальник. Я не привык принимать приказы и не был чертовым неудачником, который сдаётся.
Но она была беременна, её эмоции менялись каждую минуту, и я с трудом справлялся с этим водоворотом чувств.
Злую Тиган я уже научился терпеть. А вот с плачущей Тиган я справляться не умел.
Я любил её. Боже, как я её любил. Но я не мог просто сидеть дома и ничего не делать. Этого было недостаточно. Я знал, что сойду с ума, если у меня будет слишком много свободного времени для размышлений о том, что уже и так преследовало меня в кошмарах.
Мне не хотелось её отталкивать, но я чувствовал, что обязан это делать.
Тиган не знала о Гонсалесе, и я хотел, чтобы так и оставалось. Мне нужно было, чтобы она была в безопасности. Единственный хороший момент во всей этой чертовой ситуации заключался в том, что мы наконец-то пустили корни в доме Кайла на Саут-Пик-Роуд.
В нашем доме, поправил я себя, когда вспомнил, что нам подарили на свадьбу документы на него.
Хотя слово "дом" — это ещё мягко сказано.
Чёртов дворец — вот что это было.
Спален было больше, чем в тюремном блоке, в котором меня держали, и в каждой спальне была собственная ванная.
Это был тот самый тип домов, на которые я смотрел в детстве. Такие, у которых, если ты задержишься рядом слишком долго, копы заставят тебя уйти.
Зайдя в огромную кухню, я вытащил бутылку "Гаторейда" из большого двухдверного холодильника и схватил свой iPod с мраморного стола, прежде чем направиться в подвал.
Засунув iPod в док-станцию, я выбрал свой тренировочный плейлист и выкрутил громкость на полную.
Под звуки Be Somebody от Kings of Leon я замотал руки тейпом и набросился на грушу.
Как только мои кулаки врезались в холодную