Она поглощала меня, и, как плотина под давлением, каждое переживание, каждое чувство, которое я скрывала весь этот год, вырвалось наружу, направленное на него.
— Тебе нужен врач, — повторял он снова и снова, голос сорванный, глаза прикованы к моему лицу.
— Мне нужен ты, — прохрипела я, цепляясь за его тело как за спасение, молясь Богу за то сообщение, что я отправила ему сегодня, указав, где я. Я была так благодарна, что он не дал мне того «пространства», о котором я его просила. — Ты спас меня… спас мою жизнь!
— Хоуп, я не могу всё исправить, милая. Тебе нужен врач…
— Ты, Хантер, — прошипела я. — Только ты. — Может, мне и правда нужен был врач. А может, уже было всё равно. Но его прикосновения держали меня в реальности. Его присутствие спасало мой рассудок.
Все мои прежние страхи и неуверенности теперь казались такими глупыми, такими мелкими и ничтожными.
Я слишком долго врала себе и отрицала свои настоящие чувства. После всего, что случилось, после того, как близка я была к смерти, с меня хватит лжи и притворства. Я больше не собиралась прятаться от самой себя.
— Не оставляй меня… прошу, не заставляй меня уйти, — выдавила я, пытаясь утащить его прочь, не зная куда. Я просто хотела, чтобы он был рядом. Где бы это ни было.
— Я никуда не уйду, ХК, — пообещал Хантер, притянув меня к себе. — Я здесь.
Он поцеловал меня в волосы, но отдёрнулся, когда я застонала от боли.
— У тебя кровоточит кожа головы, — тихо сказал он, его тело напряглось, лицо налилось гневом. Из его груди вырвался яростный рык, заставив нас обоих вздрогнуть. — Ублюдок!
Боясь, что в нём снова вспыхнет ярость, и отчаянно нуждаясь в его прикосновениях, я притянула его лицо к себе и поцеловала сильно.
Мне это было нужно.
Он был мне нужен.
После всего, что случилось, я знала, что только прикосновение любящего мужчины могло стереть то, что я пережила.
Может, моя реакция и не была «правильной», как у других женщин, но я нуждалась в этом. Я нуждалась в Хантере, чтобы он очистил меня от грязи.
— Хоуп, — прохрипел он, мягко отстраняясь. — Нет, милая. — Держа моё лицо в ладонях, он нахмурился, глядя на меня с болью и замешательством. — Ты только что… и мы не… чёрт, я не могу...
— Будь со мной, — умоляла я, прерывая его слабые протесты, слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью. — Пожалуйста… просто будь со мной, Хантер.
— Тебе не нужно это делать, — процедил он, стиснув челюсть. — Не ради…
Я заставила его замолчать, снова притянув его лицо и поцеловав.
— Ты кровоточишь, — простонал он, не отрываясь от моих губ.
— Мне всё равно, — выдохнула я, чувствуя на вкус солёную, металлическую кровь. — Мне это нужно. — Запустив пальцы в его волосы, я резко дёрнула. — Мне нужен ты.
Я видела, как он смотрит на меня – долго, пристально, его голубые глаза прожигали мои, ища сомнение, которого он не находил.
Я услышала сдавленный рык где-то глубоко в нём за секунду до того, как его губы жадно накрыли мои, а руки обвили моё тело, поднимая меня в воздух – в его любящие объятия.
Мы, спотыкаясь, покинули кухню, прошли по коридору и поднялись по лестнице в дом моих родителей, не отрываясь друг от друга, как два существа, слитые в кокон боли, страсти и горя.
Я плакала, истекала кровью, болела повсюду, но он мне был нужен, чёрт возьми.
Мне нужно было это.
То, что он давал мне в этот момент?
Это был мой выбор.
Я выбирала это.
Выбирала его.
Я всегда выбирала его.
Просто раньше этого не понимала.
До этой ночи.
Открывая дверь в ванную своим плечом, Хантер занес меня внутрь, дрожа всем тело, его губы были на моих губах.
Я знала, что он чувствовал в этот момент, я тоже чувствовала. Эта боль. Это невыносимое горе, и все же внезапное и отчаянное чувство благодарности за то, что мы живы и вместе.
Я чувствовала все это.
Поставив меня под душ, он включил воду, прежде чем обратить внимание на свою одежду.
Тем временем, я завалилась на стеклянную дверь душа и наблюдала за каждым его движением, когда он отмывал с себя кровь, сняв ботинки и носки, выкинув их в дальний конец ванной комнаты.
Затем были его рубашка, которая была белой в прошлой жизни, но теперь была алой и запятнаной. Только когда его джинсы и боксеры оказались в куче у его ног, и он встал передо мной голым, я поняла, с чем я имею дело.
Кто-то опасен.
Такая женщина, как я, должна бежать.
Я этого не сделала.
Вокруг нас вокруг всё было забрызгано кровью – его тело, его руки, но этого было недостаточно, чтобы помешать мне пойти к нему.
Его глаза не отрывались от моих, даже когда он осторожно снял свою толстовку с меня.
Протянув руку, я прижала руку к его груди, чувствуя, как его сердце бешено бьется под татуированной плотью. Мгновенно он напрягся под моим прикосновением.
— Я не должен этого делать, — вздохнул Хантер, низким голосом. — Ты не должна быть здесь... со мной.
Взяв его за руку, я потянула его в душ, затем уменьшила пространство между нами, чтобы мое тело было рядом с его. — Вот где я хочу быть, — прошептала я.
Мой ответ вызвал еще один вздох боли.
— Мне нужно отвезти тебя в…
— Я хочу быть здесь, — повторила я, прерывая его просьбу. Я не оставлю его. Не сегодня вечером. — Не оставляй меня.
Я услышала его подавленные стоны за несколько секунд до того, как он начал вымывать меня, доказательство его отчаянной нужды... смыть это для меня.
Его рука обхватила мою шею, его глаза горели, когда он сильно смотрел на мою щеку.
— Я собираюсь выследить его, — пообещал Хантер, его голос низкий и обманчиво мягкий.
Кровь капала из его плоти, когда он неподвижно стоял под душем, вода каскадом падала вниз по его впечатляющей обнаженной форме. Он следил за мной, ожидая когда вода смоет доказательства преступлений – доказательство его любви ко мне.
— Он и каждый последний человек, вовлеченный в это.