— Ты знаешь, что он уехал, да? — внезапно сказала Тиган, и у меня похолодело внутри. — Я не видела его неделями. Ноа говорит, он вернётся и у него «дела». Но мы-то знаем, что значит «дела» для них двоих.
— Да, — кивнула я. И меня охватил страх. — Чёрт…
— Лаки вышел за местью, — мрачно произнесла она. — И либо он уничтожит всех, кто попадётся ему на пути, либо сам погибнет. В любом случае, он не остановится, пока не закончит. — Я вздрогнула от её слов. — Тебе нужно поехать к нему, Хоуп. Плевать на Джордана. Спаси человека, который сейчас спасает тебя.
— А если он заговорит? — прошептала я. — Если Хантер сядет за это? — Я покачала головой. — Я не могу, Тиган. Не могу так рисковать. Не им. Я слишком его люблю…
— Кто поверит наркоману-алкашу? — зло возразила она. — Я бы не поверила.
— Но что если…
— Нет тела, — перебила она. — Ноа и Лаки позаботились об этом. Нет тела — нет доказательств. — Фыркнув, добавила: — твоё слово против наркомана. Как думаешь, кому копы поверят?
— Его уже судили за убийство, Тиган, — прошипела я. — Думаешь, копы проигнорируют это? Потому что я считаю, что «убийца с судимостью» звучит хуже, чем «соцработник-наркоман без записей».
— Угх, ты со своей тупой логикой, — проворчала она. — Дай сюда телефон.
— Зачем? — Я достала его из кармана и передала ей. — Что ты делаешь?
— Украла номер из контактов Ноа, — ответила она, быстро печатая. — Лаки звонил Ноа с одноразовых телефонов. Это последний номер, с которого он ему звонил. — Она вернула мне телефон. — Позвони Лаки, Хоуп. Попробуй достучаться до него, чёрт возьми, если надо, подставь Джордана. Просто поговори с ним. Потому что если ты продолжишь молчать и давать ему понять, что у него нет шанса… он однажды в это поверит.
ГЛАВА 27
Лаки
— Закончил? — прохрипел Гонсалес.
Я тяжело выдохнул и, переводя дыхание, кивнул, прижимая телефон к уху.
— Готово.
Телефон всё время выскальзывал из пальцев, из-за крови я не мог нормально его удержать.
— У тебя есть для меня тот адрес?
— Хорошо поработал сегодня, Болильо, — заявил Гонсалес. — Кортес больше не сунется к моему товару.
— Нет, не сунется, — отозвался я, глядя без эмоций на окровавленное тело у своих ног. — Теперь счёт 12:0 в твою пользу.
Зажав дешёвый телефон между плечом и ухом, я вытащил из кармана сигарету.
— Дай мне что-нибудь, Джи, — сказал я, щёлкнув зажигалкой и затянувшись. — А то я начну думать, что у нас с тобой односторонние отношения.
Я вытер ладони о джинсы, зажал сигарету между пальцами и выдохнул дым.
— А ты же понимаешь, как сильно меня это расстроит.
— Вот чёрт, — усмехнулся Гонсалес в трубке. — Ты впечатляешь.
— Тогда впечатли меня, — резко сказал я. — Дай мне хоть что-то стоящее.
— Твой дружок Хендерсон трахается больше, чем все мои парни вместе взятые, — сообщил он. — По Колорадо бегает столько его бастардов, что пальцев на руках не хватит, чтоб посчитать.
— Приятно знать, — безэмоционально ответил я. — Но мне неинтересно, с кем он трахается, Джи.
— Терпение, Болильо, — увещевал Гонсалес. — Если бы ты дослушал, услышал бы, что его любимая дырка — одна из наших.
Теперь ты меня зацепил.
— Слушаю внимательно.
— Одна из его шлюшек родила от него бастарда, — добавил он. — Дочку. Анналису Хендерсон. Смеясь, Гонсалес добавил: — Может, ты знаешь её как Аннабель.
Ну охренеть теперь…
— Да ладно, — выдохнул я, действительно удивлённый впервые за долгое-долгое время. — Хитрожопый ублюдок.
— А теперь внимание: сюжет закручивается, — радостно произнёс Гонсалес. — Эта сучка была внедрена в семью как глаза и уши папаши.
— Вот же сука, — пробормотал я.
Она была хороша.
Чертовски хороша.
Не так уж часто меня удавалось поймать врасплох.
С первого дня я чувствовал, что с лучшей подругой Портера что-то не так — с её жуткими, как у куклы Аннабель, глазами.
Я списал это на то, что она ебанутая и больно уж одержимая.
Надо было сразу насторожиться.
Всегда знал, что блондинки — поганая порода.
— Её цель?
— Наблюдать и докладывать, — подтвердил Гонсалес. — Насколько я понял.
— А ребёнок? — спросил я, потирая челюсть. — Он от Портера?
— Про ребёнка ничего не знаю.
В более лёгком тоне он добавил:
— В знак доброй воли могу разобраться с сучкой.
— Не надо, — задумчиво проговорил я, представляя, как эта безумная баба несёт все свои байки обратно папочке. — Пусть смотрит.
Ухмыльнувшись, я добавил:
— Скоро ей уже не к кому будет возвращаться.
— Как скажешь, — ответил он. — Предложение остаётся в силе.
— А Ноа и его жена? — вернулся я к делу. — Как там?
— Карлито следит за ними уже несколько недель, — сообщил он. — Всё чисто, Болильо. По папаше Картеру тоже никаких движений.
Я кивнул, провёл рукой по волосам и спросил:
— А девочка?
Он замолчал на секунду, а потом сказал:
— У неё охраны больше, чем у сенатора.
Меня охватила волна облегчения.
Она в безопасности.
— Ты знаешь правила, — напомнил я ему, не желая расслабляться раньше времени. — Если с ней что-то случится — сделки не будет.
— С твоей девчонкой ничего не случится, Болильо, — вздохнул он. — Ты для меня слишком ценен.
Он усмехнулся:
— Когда ты к нам присоединишься, сам увидишь — мы умеем заботиться о семье.
Я закатил глаза на его слова, не став в сотый раз повторять, что я не собираюсь становиться частью "семьи". Пусть мечтает дальше, если ему так нравится.
— Я отключаюсь, Джи, — сказал я. — У меня тут уборки