С самого начала, потому что только перед ней я чувствовала необходимость объясниться. Она никогда бы не осудила меня за то, что я влюбилась в другого мужчину.
Ведь Тиган была со мной на протяжении всего пути.
Она поддерживала меня в те дни, когда Джордан разорвал мне сердце, много лет назад. Она была свидетелем той боли, с которой я жила почти десятилетие, ожидая мужчину, который так и не вернулся.
Я рассказала ей, как всё изменилось, когда Хантер ворвался в мою жизнь несколько месяцев назад, как его дружба зажгла в моём сердце огонь, давно потушенный.
Я рассказала, как поначалу я сомневалась, я никому не верила. Рядом со мной никогда не было мужчин, которые оставались.
Но он остался.
Я пыталась вспомнить момент, когда наша дружба переросла в нечто большее, но так и не смогла. Сколько ни искала в памяти, я не находила ни одного воспоминания, где он был бы просто другом. Наверное, в глубине души Хантер всегда значил для меня больше.
Я подробно описала ту ночь, когда наконец позволила себе почувствовать всё, что так долго отрицала.
А потом я рассказала ей то, чего не смогла бы рассказать своей семье, несмотря на их требования. Каждый ужасный, мелкий, даже незначительный на первый взгляд момент. Запах Карла. Прикосновения его рук к моей коже. То, как я хотела вырваться из собственного тела.
И потом — облегчение. Ударной волной оно накрыло меня, когда Хантер ворвался на кухню. И прилив адреналина и силы, когда я увидела, как он отнял у того человека жизнь.
Я выговорилась.
О том, каково было быть в его объятиях, когда он наполнял меня собой, заставлял чувствовать себя в безопасности, любимой и нужной. О её дяде, который помог мне. О поцелуях Хантера. О его прикосновениях, стирающих боль и страх. О том, как сильно я хотела броситься к нему в объятия и никогда больше не отпускать. О том, как тогда я поняла: моя жизнь связана с ним, и никакая вина или горе не смогут изменить это.
А потом я рассказала ей о Джордане. О наркотиках, боли и эмоциональном шантаже.
О том, как он увидел Хантера той ночью.
О том, как он пообещал пойти в полицию, если я не разорву с ним связь.
Я умоляла Тиган понять, почему я должна была защитить Джордана. Я надеялась, что она увидит ситуацию моими глазами.
Мы обе знали, как Хантер относится к угрозам, и я не могла этого допустить. Я молила, чтобы она поняла: внутри меня всё ещё жила часть, которая отказывалась сдаваться, когда речь шла о Джордане Портере. То, что я делаю сейчас — это мой способ защитить их обоих.
И я заставила её поклясться, что она никому не расскажет то, что я ей поведала.
Я обнажила перед ней свои самые мрачные страхи и тайны — и она выслушала.
Держала меня за руку, положив голову мне на плечо.
Единственное, что я оставила при себе — это ту ночь.
Ночь, когда Джордан... Я не могла произнести эти слова.
Я не могла проговорить то, что произошло между нами.
Тем более, если я сама до конца не была уверена, что именно произошло.
То, что случилось на кухне моего отца, и то, что случилось в спальне Джордана — были двумя полными противоположностями.
Но я чувствовала одно и то же.
Я не хотела этого.
Восприятие — это и есть реальность, а я знала, что его восприятие той ночи кардинально отличалось от моего.
Если честно, мне было невыносимо думать об этом.
Это просто не укладывалось в голове.
Поэтому я вытолкнула это из сознания.
Это был единственный способ справиться.
Когда я закончила делиться с ней кошмарами последних недель, Тиган тяжело вздохнула:
— Я тебя понимаю, Хоуп, — сказала она. — Правда понимаю. На твоём месте я бы тоже не хотела впутывать родителей… но это не твоя война.
— Не моя? — хрипло переспросила я. — Потому что боль в сердце и синяк на лице утверждают обратное.
— А то, что ты всё ещё с ним? — её карие глаза вспыхнули гневом. — Ты же понимаешь, что Джордан тебя шантажирует, да? Эмоциональный шантаж больше не срабатывает, так что он вытащил тяжёлую артиллерию. — Она покачала головой и тихо зарычала. — Господи, я так зла, что прям чувствую это на вкус.
— Не думаю, что он делает это, чтобы навредить мне, — пробормотала я, ненавидя себя за то, что оправдываю его, но не в силах молчать. — Ты бы видела его в тот день, Тигс. Он был такой злой. Такой… раненый. — Я зажмурилась. — Думаю, он правда верит, что защищает меня.
— Чушь. Он защищает себя, — резко отрезала Тиган. — Помнишь песню Кенни Роджерса The Gambler? Там, где "надо знать, когда держать, когда сбрасывать"?
— Помню. Папа часто пел её, когда мы были детьми. Это была любимая песня Кэма. А что?
— Там отличный совет. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Думаю, пришло время уйти от него, Хоуп. А лучше — бежать.
Я замолчала. Мой разум метался, пытаясь осмыслить всё, что произошло, и всё, что мне предстоит сделать.
— Ты же никому не расскажешь? — наконец прошептала я.
— Нет, — резко ответила она. — Но это только ради тебя. Я знаю, ты права насчёт Лаки. Если бы он узнал, то Джордан был бы уже мёртв. — Она сжала челюсть. — И пусть лично я думаю, что его нужно проучить, я знаю, как это повредит тебе.
— Спасибо, — выдохнула я, ощущая облегчение от того, что выговорилась, и зная, что она молчит.
— Он козёл, — пробормотала Тиган.
— Он разрушает себя, — устало вздохнула я. — Спивается и сидит на всём, что попадётся под руку. — Я снова вздохнула. — Наверняка сейчас он как раз ищет новую дозу.
— Хоуп, тебе нужно выбраться отсюда, — сказала она. — Серьёзно. Я знаю, о чём говорю. Мой отец был закоренелым алкоголиком и жестоким. Его зависимость убила мою мать. И, уверена, если бы я оставила его в своей жизни, он бы разрушил и её тоже.
— Я знаю, Тигс, — ответила я. — Просто всё так… запутано.
— А как же Лаки? — спросила она. — Где он во всём этом?
— Я так