Но я не могла смотреть ей в глаза. Она не поняла бы, зачем я позвала Майка. Более того — наверняка разозлилась бы. И я понимала почему. Майк и Кайл были братьями. Пусть и, мягко говоря, не близкими.
Майк участвовал во всей этой истории под названием «сделай из Ли дуру», но в отличие от Кайла — он не лгал, не причинял мне боль. Не мог.
Майк не владел ни кусочком моего сердца — и именно поэтому я могла ему доверять. Он был на моей стороне, сказал он тогда, когда приехал в больницу.
Я орала на него тогда, кричала, чтобы он уходил — через два дня после операции, когда у меня удалили маточную трубу и нерождённого ребёнка.
Но он не ушёл.
В отличие от Кайла, Майк остался. Он вытерпел всё, что я на него вылила — а я вылила немало.
Первые недели были мрачными. Страх, злость, отчаяние — всё бурлило во мне. Потом на смену пришла тоска. Но Майк остался. Приходил снова и снова.
Он сказал, что жалеет, что не рассказал мне о том, что они с Кайлом братья, что его мучает вина. Что хотел бы предупредить меня насчёт Рэйчел, но, если быть честной, он тогда даже не знал, что я с Кайлом. А когда понял — я уже была слишком влюблена, чтобы поверить кому-то.
Он не знал о её лжи — и был в ужасе, когда узнал, что она натворила.
Я тоже была.
Не каждый день встретишь девушку, которая инсценирует беременность и удаление матки, чтобы удержать мужчину ради денег.
Боже, как же я её ненавидела.
Рэйчел Грейсон навсегда останется в моём чёрном списке.
Я простила Майка, потому что он был моим другом — ещё до всей этой истории. Приняла его поддержку, потому что она мне была нужна. Мне нужен был хоть один человек, который был бы просто за меня.
Кэм — замечательная, Дерек — добрый, но они были и друзьями Кайла. А втягивать их в это — нечестно.
Где-то глубоко я понимала, что немного использую Майка, но… он мне был нужен. Майк — мой, не Кайла.
Мне было за что благодарить и его, и Кэм. Они оба провели со мной кучу времени за эти шесть недель, несмотря на то, что друг друга терпеть не могли.
— Уверена? Нужно что-то подписать? — спросил Майк, вырвав меня из мыслей.
— Осталось дождаться медсестру с бумагами, — ответила я, натягивая вытянутую футболку до колен.
Меня жутко смущало, что джинсы не застёгиваются.
Шесть недель я носила пижаму и не замечала, как поправилась. А вот одежда — заметила.
Когда я попыталась застегнуть молнию, она дошла только до половины. Джинсы застряли на бёдрах, которые теперь будто выросли на два лишних сантиметра.
Живот уже был заметен, но выглядел скорее как «поправилась», чем как «пять месяцев беременности».
Пять месяцев.
До сих пор не верилось, что я прошла больше трёх, даже не подозревая.
Раздался стук в дверь, и я поморщилась, увидев, как медсестра закатывает в палату инвалидное кресло.
— Готовы домой, мисс Беннетт? — весело спросила она.
Я застегнула чемодан и улыбнулась.
Я была не готова. Совсем. Но натянула самую яркую улыбку: — Насколько вообще можно быть готовой.
В душе я умирала от страха.
Мысль о встрече с Кайлом — и, возможно, с Рэйчел — сжимала мне грудь. Я не хотела его видеть.
Наш последний разговор закончился ужасно. Но мне некуда было идти, и денег хватило бы максимум на пару недель в дешёвом мотеле.
Работать — тоже пока не могла. От одной мысли кружилась голова.
— Круто, Ли! — оживился Майк, усаживаясь в кресло и катаясь по палате. — Думаешь, они позволят тебе это забрать?
По правилам больницы выписывать должны только в кресле — глупо, но неизбежно.
— Почему, собираешься скоро воспользоваться? — усмехнулась я.
Мужчины…
— Тебе оно понадобится — вместе с хирургом, который достанет мою ногу из твоих кишок, если ты не встанешь и не уступишь место своей девушке, — строго сказала новая медсестра, стоявшая у двери с другой женщиной, которую я не знала.
Я вспыхнула, а Майк мгновенно вскочил, изящно указывая мне на кресло.
— Я ему не девушка, — пробормотала я, садясь.
Медсестра, не обращая внимания, представилась Мэри, а спутницу назвала одной из администраторов больницы — Лиззи, миниатюрной блондинкой с огромной стопкой бумаг.
У меня вспотели ладони при виде всех этих документов. Я понятия не имела, как заплачу за больше месяца лечения.
Я уже собиралась спросить о рассрочке, когда Лиззи протянула мне пару листов.
— Мисс Беннетт, мне нужно всего пару подписей. Здесь и здесь — под строкой «подпись пациента», — сказала она, положив ручку поверх бумаг.
Я посмотрела на неё растерянно, потом на бумаги.
— А счёт? Можно оформить оплату частями? — спросила я, ставя подпись там, где указано.
— Нет необходимости. Ваш счёт уже оплачен.
Я резко подняла голову:
— Наверное, вы ошиблись. Я ничего не оплачивала, у меня даже карты нет.
Лиззи нахмурилась, явно решив, что я — та, кто запуталась.
— Ошибки нет, мисс Беннетт, — сказала она, пролистывая папку. — Ваш счёт полностью погашен неким мистером Картером.
Она протянула мне лист, и я увидела подпись. Подпись Кайла. И реквизиты его карты.
Сердце предательски дрогнуло — он снова сделал что-то за моей спиной.
Вот же сволочь.
— Отлично, — вмешался Майк, забирая бумаги из моих рук и возвращая их Лиззи. Он взялся за ручки кресла. — Я позабочусь о ней.
Я всё ещё дулась, когда машина остановилась у знакомого двухэтажного дома на Тринадцатой улице.
Чёртов Кайл и его грёбаные деньги.
Я хотела платить за себя сама — понятия не имела, как именно, — но он снова просто перешагнул через меня и решил всё за двоих. Он не может откупиться деньгами от своих проблем! Меня уже тошнит от того, как он разбрасывается ими. Мне не нужен ни цент.
Майк заглушил двигатель и открыл дверь. Я быстро схватила его за руку. — Думаю, это не очень хорошая идея.
Если Майк войдёт в дом — будет катастрофа. Кайл взбесится. Я была на девяносто девять процентов уверена, что его нет дома, но этот один процент