Я знала, что это правда. Он уже делал это. Не раз.
— Ты бы всё равно ушёл к Рэйчел. Потому что это твоё чёртово соглашение. А я осталась бы одна, выброшенная, как старая игрушка. Может, только теперь, когда я беременна, я наконец вижу ясно. Всё неправильно, Кайл. Мы неправильно. Ты водил меня за нос. А я больше не хочу быть этой девушкой.
КАЙЛ
Ли отодвинулась от меня на кровати, сжав руки вокруг себя, будто защищаясь.
Этого просто не может быть. Ни за что. Я слишком долго боролся за неё, чтобы теперь она вот так просто ушла.
Я уставился на её бледное лицо — глаза наполнялись слезами.
— Ты носишь моего ребёнка, — прошептал я.
Я стану отцом. Ли беременна от меня.
Во мне проснулась надежда. Она — моя. Часть меня растёт внутри неё, и этого она не сможет отрицать. Моё сердце наполнилось верой.
Я чувствовал себя подонком за такие мысли, но я был в отчаянии. Молча благодарил Бога за тот единственный раз, когда я допустил ошибку с защитой. Это был мой единственный шанс вернуть её.
Что я мог сказать ей про выкидыш, чтобы ей стало легче? Ничего. Абсолютно ничего.
Близнецы.
Она была беременна близнецами три чёртовых месяца — и это едва не убило её. А меня рядом не было.
Все те обещания, которые я давал… Я был уверен, что сдержу их. Но в тот единственный момент, когда она действительно нуждалась во мне — меня не оказалось рядом.
Я настолько презирал себя, что боялся остаться один. Меня терзали собственные мысли, и перед глазами снова и снова вставала картина — кровь Ли на кафеле ванной. Это убивало меня.
Я не хотел возвращаться домой. Я никогда себе этого не прощу.
Боже, я ведь знал, что ей плохо. Знал — и всё равно ушёл с вечеринки, ослеплённый жаждой мести, слишком занятый своей злостью, чтобы заметить страдания больной девушки, которую я любил.
Она звала на помощь. Я вспомнил.
Какой-то парень на вечеринке сказал мне, что какая-то девушка зовёт меня… Я знал, что это Ли. И всё равно ушёл.
От этого темнота внутри становилась только плотнее, тяжелее. Мне не было прощения.
Дерек рассказал мне о её состоянии. Он назвал это «одновременная внематочная и маточная беременность».
Я не имел ни малейшего представления, что это значит. Всё, что я понял, — врачи удалили погибшего ребёнка и фаллопиеву трубу Ли.
Я был убит выкидышем, но знал: что бы я ни чувствовал, Ли страдает в десять раз сильнее.
Я был благодарен, что она всё ещё беременна, но, Господи, как же я боялся, что снова что-то случится. Нам просто не везло.
Да что там — это было не просто невезение. Казалось, сама судьба стремилась нас разлучить: сначала Рэйчел, теперь — Ли.
Я наблюдал, как по её щекам катятся слёзы. Нет. Она не уйдёт. Не сейчас.
— Я знаю, — тихо прошептала она.
Я ждал, что она скажет ещё хоть что-нибудь. Но она молчала.
Что я должен был делать? Чёрт, я не знал. Я рассказал ей всё, наконец-то, а этого оказалось недостаточно.
Я сжал кулаки. — Не делай этого.
Я умолял её. И если бы нужно было встать на колени, я бы встал. Лишь бы она осталась.
— Что я могу сделать, чтобы всё исправить? — спросил я, голос дрожал от эмоций. — Скажи мне, Ли. Я сделаю всё, что угодно.
Она покачала головой, её кудри упали на лицо. Я потянулся, чтобы убрать их. Она вздрогнула от моего прикосновения. Она всё ещё что-то чувствовала.
Слава Богу.
— Ты не можешь это исправить, Кайл. Не можешь исправить меня… Мне нужно побыть одной.
Какого чёрта не могу? Я готов провести всю жизнь, пытаясь её исцелить. Я не верил ни одному слову её отрицания. Да, я всё испортил — грандиозно, но ведь должен быть путь обратно.
— Нет.
— Кайл… — вздохнула она. Я заглянул в её разбитые серо-голубые глаза.
Говорят, когда у тебя есть всё — тебе есть что терять.
Никогда эта фраза не звучала правдивее, чем сейчас.
Моё сердце сжалось. Я знал — то, что она скажет дальше, разобьёт меня окончательно.
— Если ты хоть немного заботишься обо мне, — прошептала она, задержав дыхание, — если тебе хоть раз было не всё равно… ты оставишь меня в покое.
Если мне хоть раз было не всё равно?
Она даже не представляла, насколько глубоки мои чувства к ней. Но если бы я сейчас сказал ей это вслух — она бы не поверила. Или, что хуже, подумала бы, что я снова лгу.
Я покачал головой, хотел ответить, но она заговорила первой:
— Мне нужно побыть одной. Я должна всё обдумать. А рядом с тобой я не могу ясно мыслить. Мне нужно время, нужно пространство, чтобы прийти в себя. Не возвращайся. Пожалуйста.
Её слова разрывали меня на части.
Она правда это имела в виду? Или просто проверяла, насколько я готов за неё бороться?
Я подумал — и понял: нет, она говорит серьёзно.
Ли не играла. Никогда. Она была самым честным человеком, которого я знал. Если она что-то говорила — значит, именно так и чувствовала. Но, Господи, как же больно…
— Я не хочу, чтобы ты была одна на Рождество, — выдавил я, с трудом сдерживая слёзы. — Пожалуйста, не заставляй меня уходить, принцесса.
Правда была в том, что я сам не хотел быть один. Всё рушилось, и я цеплялся за любую возможность заставить её передумать.
— Это действительно то, чего ты хочешь? — спросил я, когда она не ответила.
Она закрыла глаза и медленно кивнула.
Слёзы скользнули по её скулам, и в этой картине было столько окончательности, что я едва выдержал.
Я вскочил со стула и начал метаться по комнате. Я не мог больше сидеть. Не мог