— Больше никаких гребаных ссор, — прорычал он, сгибая колени. — Мы держимся вместе...— опустив руки на мою задницу, он поднял меня на бедра и скользнул внутрь меня. — Больше никакой лжи…
— Больше никакой лжи… — крикнула я. Он был настолько большим, что было почти больно хватать его за рукоять. Прижимаясь ко мне бедрами, его эрекция поглаживала мою точку G, а его руки удерживали мои бедра на месте. — Да… — вскрикнула я, когда мои бедра вокруг него начали сводить судорогой. — Вот и все.
— Я точно знаю, где твое маленькое местечко, детка, — пропел он. Он нажал глубже, и я вздрогнула от удовольствия. — Ты сводишь меня с ума больше, чем любая чертова женщина, которую я когда-либо встречал.
— Прости за то, что я сказала, — простонала я. Моя голова упала на дверь. Он двигался внутри меня быстрее, усиливая пульсирующие волны и толчки удовольствия, пока они не соединились в волне экстази.
— Меня тоже, — пробормотал Кайл. Он внезапно остановился, и мне захотелось закричать от разочарования. — Иногда я буду перебарщивать, — сказал он грубым тоном, его голубые глаза смотрели на меня, его лоб прижимался к моему. — Ты это знаешь, и я это знаю. Просто… просто не отказывайся от меня. Взяв мою руку, он положил мою ладонь себе на грудь. Я чувствовала, как его сердце бьется под моей рукой. — Ты чувствуешь это? — Я кивнула, он улыбнулся и прикоснулся своими губами к моим. — Это начинается и заканчивается тобой, — прошептал он. — Я начинаю и заканчиваю тобой. Ты поняла?
Я кивнула головой и притянула его губы к своим.
— Я поняла, — выдохнула я.
ГЛАВА 17
Оставайся со своим мужчиной
Ли
Сегодня утром Кайл получил ещё одно письмо от Рэйчел. Я узнала её почерк на конверте в ту же секунду, как увидела его на журнальном столике в гостиной — среди остальной почты, рождественских открыток и газет. Он был точно таким же, как те, что я замечала в его сумке, когда он думал, что я не вижу. Как и предыдущие письма, это было нераспечатанным. И меня удивило, что оно лежало на виду. Обычно он их от меня прятал. Он считал, что я о них не знаю. Моё любопытство просто жгло изнутри.
— Ты собираешься его открыть? — спросила я, опершись о дверной косяк и наблюдая за Кайлом.
Он стоял у раковины на нашей кухне, в серых спортивных штанах и чёрной майке, с мерной ложечкой для детской смеси и ножом в руках. Хоуп никогда не просыпалась раньше восьми утра, но Кайл ненавидел быть неготовым, поэтому всегда вставал заранее и делал для неё бутылочку. Он рассказывал мне, как тяжело было укладывать Хоуп, пока я была в больнице. Я кормила её грудью и редко сцеживалась, поэтому бутылочки были исключением. Линда помогла ему перевести её на смесь, но это был сложный этап. Тот, что я пропустила. И хотя я была дома почти три месяца, Кайл иногда забывал, что теперь он не один. Я дома. Я рядом. Я разделю с ним заботы.
— Нет, — лишь буркнул он, даже не повернувшись ко мне, пока отмерял ложечки смеси, срезал лишнее плоской стороной ножа и высыпал в бутылочку Хоуп. Он выглядел предельно сосредоточенным, хмурясь на банку детского питания перед собой, словно она была каким-то опасным зверем, готовым на него наброситься. Я видела, как его губы едва слышно двигаются — он считал, добавляя ложку за ложкой, аккуратно и педантично.
— Почему? — спросила я. — Кайл, может, тебе хотя бы стоит…
— Чёрт, — прошипел он, швырнул бутылочку в раковину и повернулся ко мне с виноватой улыбкой. — Я сбился со счёта.
— Ты был на пятой, — проворчала я, доставая из стерилизатора чистую бутылочку и передавая ему. — И, по-моему, тебе стоит хотя бы одно из этих писем прочитать.
— Раз, два, три, четыре, — пробормотал он, снова наполняя бутылочку. — Пять.
Он даже не слушал меня…
Закатив глаза, я оставила его одного возиться с этой унылой процедурой приготовления детской смеси. Проходя через гостиную, я прихватила письмо со столика и поспешила наверх. У меня было только столько самообладания — и оно кончилось. Я уже удержалась от того, чтобы открыть ту папку… и искать дневник Кэм. Но у меня было стойкое чувство, что эти письма скоро сведут меня с ума, если я не выясню, чего же она от него хочет.
КАЙЛ
— Знаешь, вскрытие чужой почты — федеральное преступление, — сказал я с ухмылкой, хотя внутри у меня всё, блядь, тряслось. Это могло жёстко прилететь мне же в лицо.
Голова Ли резко дёрнулась вверх — она была полностью погружена в чтение моего письма. Она уставилась на меня виноватым, охуевшим взглядом, одновременно пытаясь спрятать то, что я уже видел.
— Прости, — пробормотала она, щёки пылают, глаза огромные. — Я просто… мне нужно было знать, чего она хочет. Меня сводило с ума смотреть, как эти письма приходят каждую неделю, и ничего не знать. Знание — сила, Кайл. Не подготовишься — будь готов провалиться… — Она пожала плечами и вздохнула. — Мне нужно было знать.
Ну вот… блядь.
Последние несколько дней у нас всё было спокойно. Ни ссор, ни дрязг. И теперь, за две недели до Рождества, моя женщина решила сыграть в Шерлока Холмса. Чёрт…
— И чего же она хотела? — спросил я, садясь на край нашей кровати. Как, чёрт возьми, Ли узнала о письмах? Я так тщательно их от неё прятал. Блядь… Я не злился на неё за то, что она вскрыла мою почту — моё было её — но меня тревожило другое. Я не понимал, зачем ей читать хоть что-то, что пишет Рэйчел Грейсон.
— Она хочет тебя видеть, — прошептала Ли, сидя на кровати по-турецки, с письмом на коленях. — Пишет, что это важно. Что у неё есть… информация. — Она прикусила нижнюю губу, посмотрела на письмо, затем снова на меня. — Она говорит, что мы в опасности.
Ну поехали…
— Да твою же мать, — выдохнул я, развернувшись к ней. Я запланировал хороший день для нас троих. Хотел отвезти девочек выбрать ёлку и подарки. Но по её лицу