Их смысл жизни и непрерывное занятие – заводы, приписные волости к заводам, судоходные пути и дороги к заводам, рудники для заводов, лоббирование интересов своих заводов в Берг-коллегии, экспансия заводами в Сибирь и на Алтай, участие железом и деньгами в строительстве Петербурга. Короче говоря, крупнокалиберные промышленные и государственные дела.
На поколении внуков основателя начались дележка наследства и распад. [Энгельгардт] в «Письмах из деревни» очень красочно описывает, как быстро нищает крестьянская семья, когда умирает жесткий суровый старик, державший в кулаке единое большое хозяйство и всех сыновей, зятьев и внуков.
Эти сыновья и внуки, как правило, подзуживаемые женами, немедленно начинают «делиться», разбредаться на жизнь отдельными хозяйствами и стремительно беднеть. Ровно тот же процесс мы видим в распаде империи Демидовых и ее распылении наследниками.
Уже внук основателя династии, Прокофий Акинфиевич Демидов (ум. 1786), начал распродавать полученные по наследству заводы и предаваться благотворительности и разным чудачествам.
Основанные им Московский воспитательный дом, Коммерческое училище и Нескучный сад – это все прекрасные подарки обществу.
Но большой вопрос – стоят ли эти подарки распада и деградации великой промышленной империи, созданной тяжелым управленческим трудом и предпринимательским риском предыдущих двух поколений.
Другой внук, Григорий Акинфиевич (ум. 1761), увлекался биологией, перепиской с Карлом Линнеем и своим ботаническим садом под Соликамском, первым научным ботаническим садом в мире.
Никита Акинфиевич (ум. 1787) ездил по Европам и покровительствовал ученым и художникам.
Многим современным бизнесменам, мечтающим «найти правильного исполнительного директора и уехать путешествовать», полезно прочитать «Уральские были» Павла Бажова.
Он очень красочно описывает, как хозяйствовал на заводах таких путешественников-дауншифтеров «наемный менеджмент». И как жалко и убого выглядели появляющиеся иногда на заводах «хозяйчики» – дальние наследники обломков прошлых промышленных империй.
Правнук основателя, Николай Никитич (ум. 1828), жил во Флоренции, но еще в какой-то степени занимался своими заводами. Написал книгу «Некоторые замечания на опыт истории налогов, изданный Г. Тургеневым», в которой рассуждал в числе прочего о таможенной и промышленной политике [Демидов].
Его сын учредил Демидовскую премию и детскую больницу, а еще попробовал свои силы в должности курского губернатора. Корф пишет: «Павел Демидов беспрестанно сыпал огромные суммы из своего состояния в поддержку своих подопечных чиновников, и при всем том при его управлении губерния совершенно расстроилась и стала гораздо ниже прежнего» [Корф 1838, 224].
Другой правнук основателя династии, Павел Григорьевич (ум. 1821), путешествовал по Европе и переписывался с учеными, жертвовал на образовательные учреждения в России.
Наконец, праправнук основателя, Анатолий Николаевич (ум. 1870), подвел жирную черту под историей династии.
В 1841 г. он женился на племяннице Наполеона, принцессе Матильде, купил княжество Сан-Донато и стал называться «князем Сан-Донато». На что император Николай Павлович едко заметил: «Вот там, в Сан-Донато, пусть и считается князем».
Рис. 4–5а
Никита Антуфьев Демидов (1656–1725), основатель промышленной империи
Рис. 4–5б
Анатолий Николаевич Демидов (1812–1870), праправнук основателя промышленной империи, кормилец Матильды
Брак с Матильдой длился недолго, и до самой ее смерти в 1904 г. Демидов, а затем его наследники платили ей алименты в 200 000 франков в год. А. Иванов приводит уральскую фразу «с таких-то заводов только и кормим Матильду». Кутежи, балы, оранжереи и зверинец с львами и тиграми Анатолия Николаевича питались из того же источника.
Похожую историю мы видим в роде Строгановых. Взлет при царе Иване Грозном, мощные инициативы в освоении Урала и Сибири и начало распада в XVIII в., с дележкой наследств, продажей заводов и т. п.
Один из Строгановых в 1817 г. попросил императора Александра I превратить строгановские активы в майорат. Это правовой режим, в котором активы должны были переходить «во всей целости от одного лица во владение к другому», с запрещением «все вообще или по частям закладывать или продавать как в частные руки, так и в казну, или обременять оное какими бы то ни было долгами по сделкам или другим каким-либо обязательством, полагая все таковые сделки ничтожными в отношении к сему нераздельному имению».
Это умное владельческое решение не предотвратило упадок строгановского рода и промышленной империи, но сделало его более медленным, чем у Демидовых. Опять вспоминается пример с распадом крепкой крестьянской семьи от Энгельгардта в результате «дележек».
Сравним любого из поздних Демидовых с Иваном Рыбниковым, начинавшим помощником в мелочной лавочке, которого в 1833 г. посадили по левую руку от государя обсуждать судьбы текстильной промышленности.
Или с Саввой Морозовым, крепостным крестьянином, в 1797 г. устроившим фабрику шелковых лент, в 1820 г. выкупившимся на волю за 17 000 руб. и ставшим одним из крупнейших текстильных фабрикантов [Туган-Барановский, 79].
Как получается, что одни предпринимательские и управленческие роды сохраняются и укрепляются веками, а другие деградируют на третьем-четвертом поколении, и, главное, что делать, чтобы не деградировали? Большой и неочевидный управленческий вопрос.
В нашей истории мы часто видим такую закономерность. В суровые и агрессивные периоды, такие как стремительный рост империи при Иване III и Иване IV, петровское «вздергивание России на дыбы», сталинская индустриализация, на первый план выдвигаются крупные, целеустремленные, жесткие, хищные лидеры. Демидовы, Строгановы, Орджоникидзе, Межлауки, Завенягины…
В более спокойные времена личности в высших эшелонах общества начинают мельчать. Омерзительно читать, какую глупую и бездарную коррупцию развели вокруг себя великие князья, ближайшие родственники российского императора к концу XIX – началу XX вв.
Измельчание личностей ведет к крупным проблемам и тяжелым эпохам в жизни страны. Крупные проблемы и тяжелые эпохи выдвигают новых сильных личностей.
Можно ли разорвать этот порочный круг и как-то поддерживать и увеличивать «калибр личностей», не вздергивая страну на дыбы, – открытый управленческий вопрос.
Региональная власть и региональные промышленные кластеры
В современной России в каждом регионе есть министерство, отвечающее за развитие промышленности. Иногда это функция Министерства экономики, иногда отдельного Министерства промышленности.
Федеральный Минпромторг и региональные министерства промышленности могут субсидировать предпринимателю до 50% средств, потраченных на постройку и оборудование производственного предприятия, закупку станков и т. п.
Существует также федеральный Фонд развития промышленности, кредитующий промышленные проекты по льготным ставкам, как правило, порядка 3–5% годовых.
Федеральный Фонд во многих регионах является соучредителем аналогичного регионального фонда, вместе с региональным министерством экономики или промышленности. Такой региональный фонд обычно финансируется пополам из федерального и регионального бюджетов.
За крупными кредитами, примерно от сотен миллионов рублей, промышленнику нужно обращаться в федеральный Фонд. За небольшими, от десятков до 100–150 млн, в