Эта «крепость» и связанные с ней социальные обязательства часто мешали промышленникам.
Вот простая коллизия. Если завести дорогие высокопроизводительные машины, количество потребных на заводе рабочих рук уменьшится. При этом продать рабочих отдельно от завода нельзя. Прокормиться со своих приусадебных участков они не смогут. Голод вызовет бунты и жесткую реакцию властей.
При этом многие частные горнозаводские фабрики были «посессионными». То есть когда-то создавались с денежными и земельными пособиями от казны, припиской к фабрикам казенных крестьян. С этими пособиями связывались условия сохранения рабочих мест и определенного объема госзаказа, который фабрика должна была выполнять. Эти обязательства также сковывали свободу промышленников.
Какие варианты решения проблемы были у министра финансов и государя?
Первый – действовать в духе Петра I и И. В. Сталина. Национализировать частные горнодобывающие заводы. Собрать отрасль в единый «Минсредмаш» на базе имеющихся оргструктур Горного департамента.
Во главе поставить кого-то вроде Григория Зотова, дело которого с «палками, конскими кнутами и кандалами» в Комитете министров упоминалось в прошлой главе.
В том же деле, напомню, отмечено, что этими «принадлежностями каторжного заведения» Зотов удвоил выработку на своих заводах. То есть мучительствовал вполне результативно.
В помощь этому «Л. П. Берия» придать своих «Курчатова» и «Харитона». Образованных людей, способных быстро перенять новинки иностранной технологии, а также разрабатывать свои технологии.
Таких образованных людей в Горном департаменте было достаточно. Минфин уже активно занимался промышленной разведкой в Европе.
И, конечно, подготовить достаточное количество войск для подавления новых пугачевских бунтов. Заложить в бюджете резервы на сожженные заводы и убитых мастеров. И, возможно, прекратить пешие прогулки императора по Петербургу без охраны и сопровождения.
К счастью, самодержцы XIX в. к таких методам были уже не склонны. В дневниковых записках императора Николая I меня поразила фраза:
Государь меня предварил, что хотел нам приобресть и подарить Мятлеву дачу. Но что просили цену несбыточную, и что он, по желанию нашему, жалует нам место близ Петергофа, где ныне дача жены моей Александрия [Николай I. Молодые годы, 126].
Что, простите? Самодержавный император 1/6 части суши, один из самых влиятельных государей Европы, не может подарить младшему брату-молодожену приглянувшееся поместье в престижном пригороде? Потому что частный владелец «цену просит несбыточную»?
Это какая-то неправильная «страна рабов, страна господ».
Итак, силовой госкорпоративный вариант с очередным «Россию вздернул на дыбы» не соответствует духу эпохи, характеру государя и применен быть не может.
Остается эволюционный – отмена крепостного права, перевод горнозаводской отрасли на современные капиталистические отношения.
Но ведь именно этим и занимался император Николай Павлович все годы своего правления. Имея единомышленника в лице министра финансов, напомним, еще в 1818 г. написавшего служебную записку о вреде крепостного права и возможном порядке его отмены.
Заинтересованного читателя отсылаю к статье [Андреева] обо всех перипетиях секретных комитетов, «законов о вольных хлебопашцах», призывов к дворянству постепенно освобождать крестьян и прочих подтачиваниях основ крепостного права.
Если говорить о горнозаводской промышленности, неэффективность посессионной фабричной модели в новых условиях все прекрасно понимали.
По инициативе посессионных фабрикантов и Е. Ф. Канкрина было подготовлено и в 1840 г. принято Госсоветом решение о постепенном закрытии таких фабрик, «с обращением посессионных людей в свободные состояния».
За 1840–1850 гг., задолго до отмены крепостного права, было постепенно закрыто более 100 посессионных фабрик с освобождением около 19 000 посессионных крестьян [Струмилин, 388–389].
Можно ли было быстрее реализовать отмену крепостного права и перевод всей страны и всей промышленности на новые социально-экономические реалии? Имея огромное сопротивление расслабившегося и разнежившегося дворянства, которому за полвека до того официально разрешили не служить? Мне кажется, нет.
Это был не первый и не последний случай в истории России, когда изнеженная элита выбирала свой комфорт в моменте и саботировала верные, но неудобные посылы высшего руководства.
Не менее чем за два-три года до начала специальной военной операции на самом высоком уровне были озвучены и потом многократно подтверждены установки по импортозамещению в области ИТ.
Казалось бы, чего проще. Математики и программисты в стране одни из лучших в мире. Отечественная ИТ-индустрия более чем развита. Актуальность задачи очевидна. Если крупнейшие государствоскрепляющие корпорации сидят на игле SAP, Microsoft, Oracle и других заграничных ИТ-вендоров, к назревающему противостоянию с «мировым гегемоном» мы категорически не готовы.
В начале февраля 2022 г., за пару недель до начала СВО, я проводил по просьбе одного из ведущих технологических университетов лекцию по тайм-менеджменту. Это была программа МВА для руководителей среднего звена оборонных предприятий. Список должностей участников рябил от «тактических… ракетных…» и прочих заслуженных и уважаемых оборонных наименований.
Лекция проходила в Zoom. Ну право, не через Яндекс. Телемост же ведущему вузу учить оборонные предприятия?
В вопросе «кто чем пользуется для планирования своих задач» с большим отрывом победили Jira, Outlook и (прости Господи) Trello, все содержимое которого к тому моменту уже не раз утекло в интернет и было прочитано всеми желающими, а не только ЦРУ. Справедливости ради, были два-три робких вкрапления Битрикса.
На мое, мягко скажем, недоумение эти прекрасные люди – начальники департаментов, заместители главных конструкторов и другие менеджеры верхнесреднего звена – промычали что-то про удобство.
Конечно, какие еще критерии кроме личного удобства могут быть у заместителя генерального конструктора оборонного предприятия при выборе ИТ-решения для тайм-менеджмента?
Так что, похоже, и император Николай Павлович, и Минфин, и Горный департамент сделали все, что могли. В том сочетании условий и обстоятельств, в которых им приходилось действовать.
Гипотеза измельчания деятелей
У меня есть еще одна гипотеза причин упадка горнозаводской промышленности. Третья гипотеза: упадок и девальвация личностей – владельцев горнозаводских империй.
Исследователи «макроэкономического» толка – Туган-Барановский, Струмилин и другие, глядя с высоты макроэкономического птичьего полета, совершенно проигнорировали этот аспект проблемы.
Я эксперт по тайм-менеджменту, и я изучаю реализацию людьми своих целей и ценностей в форме организации собственного времени и постановки целей и задач управляемым структурам.
Поэтому как раз первое, на что я обращаю внимание, – это качество личностей, деятелей, целеполагателей, организаторов. Я верю в огромное значение личностей в истории, несводимость истории к слепым, безличным социально-экономическим процессам.
Что же происходило с личностями? На небосклоне легкой промышленности восходили великие имена Морозовых, Прохоровых, Гучковых, Рябушинских… А в горнозаводской промышленности протухали и скисали великие имена Демидовых, Строгановых, Всеволожских…
Проследим на примере важнейшей горнозаводской династии – Демидовых.
Основатель промышленной империи Никита Антуфьев Демидов (ум. 1725), его сыновья Акинфий Никитич (ум. 1745) и Никита Никитич (ум.