Вместе с тем, неоднократно высказывались и сомнения в тождестве «ругов» «Раффельштеттенского устава» с русью (Грот, 1881, с. 390-394; Lampel, 1902, s. 25; Vancsa, 1905, s. 157, Anm. 1), но они оставались неаргументированными. Экзотические гипотезы, вроде предположения К. Шиффманна, будто «руги» тождественны «богемам»-чехам (Schiffmann, 1916, s. 488; idem, 1922, s. 45), разве что только подчеркивали те трудности, к которым неизбежно вели подобные сомнения. Единственным основанием для К. Шиффманна послужило толкование союза «или» (vel) в выражении «от ругов или богемов» не в смысле рядоположения, а в смысле идентификации: «от ругов, то есть (выделено нами. —А. Н.) богемов». Однако обратившись к тексту «Устава», легко убедиться, что союз vel, встречающийся в документе многократно, ни разу не употреблен в значении, приписываемом ему К. Шиффманном: «у Росдорфа либо (здесь и ниже выделено нами. — А.Н.) в каком-либо ином месте» («ad Rosdorf vel ubicumque»: Telon. Raffel., cap. I), «ничего не заплатив и без объяснений» («nichil... solvens vel loquens»: ibid., cap. III), «с рабами, или лошадьми, или быками, или другим имением» («cum mancipiis vel cavallis vel bobus vel ceteris suppellectilibus»: ibid., cap. IV), «на берегу Дуная или в любом месте» («iuxta ripam Danubii vel ubicunque»: ibid., cap. VI), «рабов или лошадей» («mancipia vel cavallos»: ibid.), «ни покупать, ни продавать, ни останавливаться» («emendi vel vendendi vel sedendi»: ibid., cap. VII), «из этой страны или из иных стран» («de ista patria vel de aliis patriis»: ibid., cap. IX); и наконец, наиболее характерный пример, встречающийся дважды: «бавары и славяне» («Bawari vel Sclavi»: ibid., cap. IV, VI). Ни в одном из перечисленных случаев говорить о тождестве, разумеется, невозможно.
Первым, кто выступил с развернутой критикой «русской гипотезы», стал австрийский медиевист Э. Цёлльнер (Zöllner, 1952, s. 108—119). Его выводы не наши отклика у источниковедов, но зато спустя тридцать лет были подхвачены некоторыми этнологами и археологами (Wolfram, 1980, s. 20, 23, Anm. 29; idem, 1985, s. 123-124, Anm. 135; Herrmann J., 1985, s. 46; Tatzreiter, 1991, s. 207-208). Стержневая идея при этом состоит в сопоставлении «ругов» «Устава» со славянским населением древнего Ругиланда, т. е. территории, которую в V в. н. э. в течение примерно трети столетия занимало восточногерманское племя ругов. Земли этих ругов располагались к северу от Дуная приблизительно между Commagenae (современный Tulln несколько выше Вены по Дунаю) на востоке и Laureacum (близ города Энса в Австрии) на западе, как то видно из ясного свидетельства «Жития св. Северина» (Vita Sever. XXXI, 1-6, р. 98; Zöllner, 1952, s. 113), а их влияние простиралось еще много западнее, по меньшей мере до Boiodurum, современного Пассау (Vita Sever. XXII, 2, р. 86; Lotter, 1985, s. 48-49); поэтому представления о западной границе ругов в районе реки Камп (Schmidt L., 1941, s. 117, 119) или даже еще восточнее (Ertl, 1971, s. 104-116) нельзя признать убедительными. Государство ругов было разгромлено итальянским королем Одоакром в 80-е гг. V в.
Однако вся источниковедческая сложность вопроса, ясная, хотя и не в полной мере, самому Э. Цёлльнеру, оказалась, к сожалению, вне поля зрения его последователей. В ряде работ мы уже указывали на несостоятельность этой точки зрения (Назаренко, 1990в, с. 122-123; он же, 1990г, с. 87-92; он же, 1993б, с. 83-88, коммент. 38; он же, 1994а, с. 21-35; Nazarenko, 2000, s. 7-10), однако гипотеза Э. Цёлльнера, утратив притягательность новизны, успела взамен приобрести в славистике определенную историографическую инерцию: один из рецензентов, в целом положительно оценивая нашу книгу 1993 г., именно в части, касающейся отождествления «ругов» «Раффельштеттенского устава» и руси, предвидел неизбежные возражения (Lübke, 1996, s. 577-578); характерно также, что автор одной из последних работ об «Уставе», справедливо полемизируя с гипотезой Э. Цёлльнера, о «русской гипотезе» как естественной ее альтернативе даже не упоминает (Koller, 1995, s. 283-295).
Э. Цёлльнер рассматривал два возможных, по его мнению, толкования термина Rugi в «Раффельштеттенском уставе». Согласно первому, этот этноним здесь — чисто литературного происхождения и появился благодаря тому, что в Восточной Баварии того времени были известны «Житие св. Северина», главный источник о германских ругах на Дунае в V в., и, может быть, лонгобардская традиция о дунайском Ругиланде. С таким объяснением согласиться нельзя. Ясно, что его защитникам надо доказывать вовсе не то, что баварские книжники IX–X вв. могли быть знакомы с «Житием св. Северина», а то, что этноним Rugi был в Среднем Подунавье в ту эпоху термином живого языка, поскольку «Раффельштеттенский устав» составлялся не учеными монахами, а маркграфом Арбо «вместе с теми судьями востока, которые окажутся в этом (старых мытных порядках. — А. Н.) сведущими» («...cum iudicibus orientalium, quibus hoc notum fieret»: Telon. Raffel., praef., p. 250; Назаренко, 1993б, c.