«Рацион — от слова рациональность» — вот наш слоган.
Поэтому никаких посиделок на кухне! Только профессионализм, скорость и четкость!
Когда я ввел систему отслеживания времени доставок и посмотрел на статистику по результатам первого месяца, то схватился за голову!
Общее время опозданий по заказам в сумме составило четыреста пятьдесят тысяч минут!
Больше шестисот рабочих дней!
Я не жаловался на свой бизнес, он успешно развивался и показывал высокие темпы роста, но это только потому, что я заранее все четко рассчитал — и в деньгах, и во времени.
Если позволить курьерам и дальше опаздывать — все покатится в тартарары!
На менеджеров надеяться бесполезно.
Я решил заняться проблемой лично и для этого в один прекрасный день приехал на одну из фабрик-кухонь, разбросанных по Москве, чтобы лично узнать, почему же курьеры опаздывают, несмотря на точный расчет.
И что же я получил? Курьеров, которые принимают роды в лифте, заблудившихся в лесу, помогающих бабушкам доносить сумки и тех, кто смиренно ожидает, пока клиент закончит свою медитацию!
— Еще опоздание! — комментирую я заходящего в двери нового курьера. Это девчонка лет двадцати от силы. — Семь минут! Немного, но время — деньги! Почему нарушена форма? Что за дурацкий маскарад?
Девчонка испуганно распахивает глаза и быстро стаскивает с головы светящиеся оленьи рожки.
— Федор Борисович, вы уж извините… — подходит ко мне заведующая фабрикой-кухней. — Я понимаю вашу боль, но человеческий фактор всегда был и всегда будет. Вы не сможете превратить людей в роботов.
— Анна Евгеньевна! — Поворачиваюсь к ней. — Между прочим, именно вы заверяли меня, что девушки более ответственные и будут опаздывать меньше. И что я вижу?
Поворачиваю к ней экран планшета и тыкаю пальцем в два графика — синий и розовый.
Розовый идет чуть ниже синего, но несущественно.
— Что? — Анна Евгеньевна, женщина ближе к шестидесяти, спускает со лба очки и щурится, вглядываясь в экран.
— Почти те же самые показатели, что и у мужчин! Только причины другие. Искала туалет в незнакомом районе, провожала ребенка домой и заболталась! Заболталась! Это вы называете — ответственные?
— Ответственные. Но — люди. — Твердо говорит Анна Евгеньевна, вновь поднимая очки на лоб и скрещивая руки на груди. — Да вы и сами человек. Уверена, будь вы на месте курьеров, вы бы тоже опаздывали не меньше.
— Я?! — Возмущению моему нет предела. — Да я ни разу в жизни ни в школу, ни в институт, ни на работу не опоздал!
— Доставка — это другое.
— Все на свете можно урегулировать, если этого хотеть!
— А вы попробуйте! — провокационно усмехается Анна Евгеньевна и вдруг становится похожа на ведьму. Даже нос словно загибается крючком и глаза полыхают зеленью. — Прогуляйтесь, так сказать, в чужих ботинках. Или на чужом мопеде.
— Да не умею я на мопеде, — начинаю защищаться. — И вообще у меня куда более важная задача, я руковожу!
— Ну раз уж взялись на ручное управление, не надо останавливаться, — заведующая подтягивает к себе один из свободных курьерских ранцев, что стоят рядом с окошком выдачи заказов. — Я вам и форму подберу, Федор Борисович.
— Да несолидно как-то
Я уже начинаю сдавать позиции, сердясь на себя за это, но Анна Евгеньевна вдруг теряет интерес к разговору. Она бросает ранец и отходит в сторону.
— И правда, чего это я… — как бы сама себе говорит она. — Где ж это видано, чтобы сын Бориса Оленева, самого известного ресторатора страны, мальчиком на побегушках стал. Отца вашего инфаркт хватит…
— Где там ваша форма? — говорю я. — Какая у нас там максимальная ростовка? Я мальчик не маленький.
— Сто восемьдесят, — как ни в чем ни бывало, Анна Евгеньевна отпирает дверь в одну из кладовок. — Но мы сейчас отпорем подвороты и будет сидеть как влитая. Давайте поставлю вас на самый загруженный район, там ребята зашиваются…
4. Панамера по реновации
Никогда я не подозревал, как глубока пропасть между мной и вот этим парнишкой на мопеде, который остановился рядом со мной на светофоре.
Вроде бы разницы — в количестве денег да ответственности. Мне казалось, что тут есть прямая связь. Больше ответственности — больше денег. А так мы все одинаковые.
Как сильно я ошибался!
Первый рабочий день начался бодро. Курьерская форма мне, конечно, по размеру не подошла, но я не особо расстроился. Эксперимент всего на неделю, потерплю.
Мопед тоже брать не стал, решил, что поезжу на своей «Панамере». Будь я реальным курьером, экономически это было бы невыгодно, но менять уютный теплый салон любимой машины на обдуваемый ледяным ветром мопед в декабре было глупо.
Я так думал буквально до второго дня своей новой работы. Когда забрал аж пять комплектов рационов на один дом и припарковался у новенькой высотки. Район был неблагополучный. Там даже морозный зимний воздух пах то ли горящим углем, то ли горящей помойкой. Но чистенькие тротуары, стеклянные двери, свежепокрашенные скамейки ввели меня в заблуждение. Я-то думал — люди любят свой дом. Оказалось, что он лишь недавно был заселен по реновации.
Лифтов в доме было четыре, работало всего два. Один грузовой, который задумчиво останавливался не только на том этаже, который я нажал, но и случайным образом на парочке других и двери закрывать не торопился, сколько я ни давил на нужную кнопку.
Другой пассажирский — он был пошустрее, но его постоянно угоняли на другие этажи. Промучавшись с двумя заказами, остальные три я быстро разнес, спустившись по пожарной лестнице, благо двери на нее не запирались.
Вернулся к машине я через полчаса.
За это время она лишилась шильдика «Порше» на капоте и надписи «Панамера» на крышке багажника.
Оглянувшись по сторонам, я никого не увидел. Обошел машину по кругу, попинал колеса — слава богу, они остались на месте. Сел за руль — и на мгновение подумал, что ослеп. Местные гении выковыряли из зеркал машины отражающие пластинки. Там торчали только обрезанные провода.
Как я добирался домой без зеркал — лучше не вспоминать.
Мастер в сервисе покачал головой:
— Да их проще всего снять. Подденешь ножом — и готово! На Авито продадут по полтиннику.
— Так дорого?! — Изумился я. — Это же просто стекло!
— Не скажи… Там же