Приключение с пастушкой оставило у Данте-Исидро чувство какой-то неудовлетворенности, которое становилось день ото дня острее, словно юношу только раздразнили заманчивыми обещаниями. Он жаждал полного, всепоглощающего наслаждения, которое овладеет им без остатка, даст наконец ощущение покоя, пресытит. И Данте-Исидро бросился на поиски. Но пастушки отнюдь не походили на спокойных самок вискачей. Они чуяли опасность издалека и исчезали в горах, едва завидев молодого хозяина. Но он был не из тех, кто отступает перед трудностями. Он раздобыл бинокль и, вооружившись им, целыми днями изучал места, где пасутся овцы. Наконец ему удалось обнаружить уединенное место, куда два дня подряд пригоняла овец какая-то девочка. На третий день он до рассвета отправился в горы, гонимый неуемным желанием. Какая удача! Он наткнулся на пещеру, вход в которую был закрыт кустарником. В пещере можно было спрятаться и выжидать сколько угодно. Вскоре невдалеке раздалось тихое блеяние. Потом показались первые овцы, карабкавшиеся в гору. Ньу Исику дрожал от нетерпения, у него пересохло во рту. Вот послышалось пение еще невидимой пастушки. Ветер относил ее голос, и иногда ему начинало казаться, что она удаляется, но он заставлял себя ждать. И вот он увидел ее сквозь ветви кустарника. Она села около самого входа в пещеру и принялась складывать пирамиду из камешков. Пора! Девочка упала, не издав ни единого звука, даже не пытаясь защититься, и затихла, словно ягненок в лапах лисы. Но тут откуда ни возьмись вылетел громадный лохматый пес, стороживший отару, и, не теряя времени, вцепился зубами в ляжку молодого негодяя. Так печально окончилась и эта авантюра Данте-Исидро. Мрачнее тучи возвратился он домой. Хорошо хоть вечером, как в первый раз, не заявились индейцы. Однако с тех пор даже в бинокль он не мог обнаружить в горах ни одной пастушки.
Хмурый и унылый слонялся Данте-Исидро по двору. Но вот в доме появилась красивая и молоденькая митани. Данте-Исидро решил встать на путь обольщения. Он опутывал девушку паутиной лести и комплиментов. Сначала она будто не понимала, чего он от нее хочет, а когда он стал настойчивее, оказала неожиданное сопротивление.
Прошла неделя. Данте-Исидро изменил тактику. Он осыпал подарками родителей девушки, уже старых, никогда не знавших отдыха индейцев. Наконец молодой хозяин предложил нечто неслыханное: он освободит их от всех работ в асьенде, если Робуста останется у него в доме кухаркой.
- Одна Робуста может мне угодить, — уговаривал он стариков. — Другие митани кормят меня, как собаку.
У девушки был жених, но, желая облегчить жизнь родителей, она ему отказала и осталась в господском доме.
Первое время молодой хозяин был с ней очень ласков. Но потом он резко переменился, стал грубым и циничным. Он приставал к ней даже днем, а по ночам пугал ее своим бесстыдством. Девушка была не в силах переносить унижения, она начинала отчаянно рыдать. Тогда он в бешенстве бросался на нее и зверски избивал. Однажды Робуста узнала, что ее отца снова заставили работать; когда они ложились спать, она, собравшись с духом, спросила, правда ли это.
- Ну да, — ответил он. — Так я приказал. Ты думаешь, если я с тобой сплю, так ты не должна платить за то, что жрешь мой хлеб?
- Ах, так! — с внезапной смелостью сказала Робуста. — Тогда поищи суку под стать себе. Меня рвет от тебя! Пусть я грязная индианка, но ты в сто раз грязнее меня!..
Эти слова не очень разозлили Данте-Исидро, но, чтобы образумить взбесившуюся девку, он нанес ей несколько умелых ударов, которыми славился когда-то. Робуста без чувств упала на кровать. Им овладело желание раздеть ее. Он никогда не видел Робусту обнаженной. Прекрасное, дивное, ослепительно-чистое, смуглое тело. Она пришла в себя и, как львица, бросилась на своего палача. Напрасно! Сильный удар опять свалил ее с ног. Тогда он схватил кнут. Тело девушки покрылось кровоточившими рубцами. Несчастная не двигалась. От ее кожи исходил одуряющий запах крови, от которого опьянел Данте-Исидро. Он почувствовал, как его охватывает низменное желание, и, дрожащими руками сбросив с себя одежду, накинулся на жертву. Когда Робуста очнулась и поняла, что над ней было совершено самое гнусное насилие, она схватила юбку и метнулась к двери.
- Эта юбка не твоя, она сшита на мои деньги... — услышала она угрожающий голос Данте-Исидро.
Робуста закуталась в темный плащ ночи и вышла на дорогу, ведущую к родной хижине.
Немного спустя, в день рождения сына, асьенду посетил доктор Кантито. Он привез великолепные подарки: чистокровного андалузского коня с серебряной сбруей, полный костюм ковбоя — точно такой, какой носят голливудские красавцы, пистолет с запасом патронов, ящик полицейских романов и фалангистский билет.
- Мне сообщили, что ты хорошо вел себя все это время, — сказал доктор Кантито. — Я приехал поздравить тебя и привез тебе подарки. Возможно, ты останешься хозяином в этой асьенде... Нашего управляющего надо уволить, он слишком много ворует. Недавно он купил себе в городе прекрасный дом. Я не хочу больше держать его...
Данте-Исидро исполнилось девятнадцать лет, и срок его добровольной ссылки подходил к концу, однако отец заявил тоном, не допускавшим возражений:
- Тебе не следует возвращаться в город, сынок.
Участь, которой не избегли многие в асьенде "Ла Конкордия"
Легкий утренний ветер неслышно пробежал под навесом, как первое дыхание пробуждавшегося дня. Сквозь окно, разгоняя ночные тени, в домик пробивались бледные солнечные лучи. Во дворе отчаянно закричал петух, отвечая на боевой призыв далекого соперника. В загоне, проснувшись, дружно заблеяли овцы, со стороны ущелья доносилось веселое щебетание птиц, засевших в зарослях кустарника.
Вайра одевалась, напевая что-то себе под нос.
Наступившие холода и пронзительные ветры заставили ее сменить короткое городское платье и тонкую шаль на байковую длинную юбку и толстую льихлью. Теперь она ничем не отличалась от женщин селения. Вайра, как и они, покрывала голову широким платком, наподобие капюшона, и, отказавшись от туфель на высоких каблуках, носила охотас из прочной бычьей кожи.
Дети еще крепко спали в своем углу, а Симу уже проснулся и сладко потягивался в постели. Вайра открыла дверь. Утро выдалось на редкость тихое и свежее. Обычно холодный ветер хлестал лицо, как кнут, который гонит на тяжелую работу. А сегодня он теплый и ласковый, словно добрый хозяин. Впрочем, небо по-прежнему было сплошь закрыто тяжелыми облаками, покоившимися