Свежий воздух приятно остужает лицо. Утренний, прохладный, пахнущий травой и свежестью. Я вдыхаю глубоко, прогоняя остатки раздражения от перепалки за завтраком.
— Не обращай внимания на мою сестру. Она не со зла. Просто...
— Просто я для всех чужая, — заканчиваю за него фразу.
Итан останавливается, упрямо качает головой. Узнаю этот жест, ведь именно я его придумала для него.
— Ты моя жена. А это — твой дом.
Рассматриваю его во все глаза. Итан — воплощение моей мечты. Мужчина, о котором я грезила, но не имела возможности даже повстречать в реальной жизни.
— Итан, — задумчиво тяну. — Почему ты всё ещё здесь? Почему не ушёл давно?
Вопрос возникает сам собой. Простой человеческий интерес.
— Последние полгода я только и думаю, что о разводе…
Отпускает мою руку и отступает на шаг. Сейчас Итан кажется далеким и холодным. А мне почему-то так не хочется его терять… Глупость какая!
— И что же ты решил? — закусываю губу. Сама напросилась на этот разговор. Но, возможно, если Итан уйдет от Равены — сюжет изменится и тогда он останется в живых? Хотя бы его я смогу спасти.
— Я все еще на что-то надеюсь, — горько усмехается, — как последний дурак. Потому что помню, какой ты была раньше. Наша помолвка, свадьба. Я не мог поверить, что ты сказала: «Да». Считал себя невероятно везучим и счастливым. И верю, что та Равена еще может вернуться.
К глазам подступают непрошеные слезы. Если бы Итан знал, кто вернулся на самом деле… Смотрел бы с такой любовью?
— Садись в машину, опаздываем, — обрывает неловкий и мучительный для обоих разговор.
Забираюсь в магавтомобиль и отворачиваюсь к окну. В стекле вижу наше отражение: его напряжённый профиль и моё бледное, чужое лицо.
Он любит Равену, не меня. Прижимаю ладонь к холодному стеклу, пытаясь унять глупую, непрошеную ревность и боль.
Глава 4
Магавтомобиль бесшумно скользит над мостовой. Город кипит своей жизнью.
Узкие улочки, мощёные серым камнем, расходятся лучами от центральной площади. По ним текут люди — и это слово едва вмещает то, что происходит за окном.
Светлые маги в длинных одеждах цвета слоновой кости, с золотыми нитями, пульсирующими на манжетах. Тёмные — в чёрном и бордовом, сдержанные и собранные. Торговцы зазывают покупателей, и над их лотками парят светящиеся вывески.
Дети с искрящимися ладонями запускают друг в друга маленькие шары магии. Прилипаю к стеклу носом, провожая их изумленными взглядами.
Повсюду видна жизнь: настоящая, шумная, яркая.
Внутри ворочается магия. Хаос. Он тоже смотрит на этот город. И я вдруг понимаю — он не просто рассматривает его, а примеривается к нему. Как гурман, который принюхивается к блюду перед тем, как съесть.
«Нет!» — мысленно приказываю. — «Даже не смей! Это не твоё».
Хаос на время затихает, но осадочек остаётся. Такое впечатление, что он копит силы для удара.
Засматриваюсь на молодую пару, что стоит у фонтана — светлая девушка смеётся, тёмный парень поправляет ей выбившуюся прядь. Рядом старушка в цветном платке торгуется с продавцом фруктов. Двое стражников в форме Академии лениво перебрасываются магическими искрами, коротая время.
Через двадцать девять дней всего этого не станет.
Впервые от этой мысли становится настолько страшно. Ведь картина за окном перестаёт быть иллюстрацией, а случайные прохожие — статистами. Они живут, смеются, плачут, любят и ненавидят. И всего этого может не стать по моей вине.
Я представляю, как фиолетовое пламя пожирает улицы. Как кричат люди и рушатся дома. Как девушка у фонтана падает замертво, а парень пытается закрыть её собой, но Хаосу плевать на их чувства.
— Рави?
Моргаю, и город за окном снова становится просто городом, а не пепелищем.
— Приехали.
Итан успевает выйти первым и галантно открыть для меня дверь. Протягивает руку — такую тёплую и реальную. А я, всё ещё находясь под впечатлением от собственных страхов и опасений, хватаюсь за его ладонь, как за спасательный круг.
Здание Академии нависает над площадью — огромное, светлое, из белого камня, с высокими шпилями, уходящими в небо. Над главным входом парит золотая эмблема: раскрытая книга, из которой тянутся лучи. Студенты снуют туда-сюда с тяжёлыми сумками, кто-то зубрит конспекты прямо на ходу, кто-то смеётся в компании друзей.
Я отлично помню это здание, и как рисовала его концепты. Обсуждала с художниками каждую башенку и цветной витраж. Знаю, что в левом крыле — библиотека, в правом — боевые залы, а в подвале — старые хранилища, куда студентам хода нет.
Но сейчас здание — настоящее, гудит множеством голосов.
— Ты как? — Итан заглядывает в лицо. — Мне не нравится твоя непроходящая бледность сегодня. Может, отменишь пару?
— Нет! — выдыхаю поспешно. — Нет, я… буду работать. Мне станет лучше, если отвлекусь, займусь знакомым делом.
Итан соглашается, но глаза продолжают неотрывно следить за мной.
— Первый урок — рукопашная. Тебе нужно переодеться, Рави.
— Переодеться?
Переспрашиваю, снова выставляя себя дурочкой. Равена должна знать своё расписание на зубок и помнить, что носит на боевую подготовку. Но хуже всего то, что я без понятия, как буду учить студентов чему-то. Последний раз я дралась еще в приюте, и этот бой окончился не в мою пользу.
— Ну да. Ты почему-то не надела костюм для боя. — Он окидывает взглядом моё платье. — Боюсь, в таком виде старшекурсники не смогут на тебя нападать. Ты и так будоражишь неокрепшие умы своей красотой и силой.
Вспыхиваю, но не успеваю ответить. Итан быстро наклоняется и целует меня в щёку. Губы у него тёплые, сухие, и в месте прикосновения кожа тут же начинает гореть — Хаос внутри вздрагивает, тянется следом, как кот за рукой хозяина.
— Увидимся на общем факультативе.
Киваю, разрывая контакт. Делаю шаг к зданию, потом второй. Оборачиваюсь.
Итан уже разговаривает с группой студентов — те обступили его, что-то оживлённо обсуждая. Он слушает внимательно, кивает, поправляет кого-то, и в этом жесте столько естественной доброты, что у меня некстати щиплет в носу.
Он хороший. Действительно хороший и искренний. А я его убила. Ради красивой сцены.
Отворачиваюсь и почти бегом взлетаю по ступеням в здание академии.
Внутри прохладно и пахнет стариной. Таким особенным, непередаваемым запахом. Разве я могла знать, что в академиях так пахнет? Высокие