Домой мы поехали не для того, чтобы плакать. Домой мы поехали закрывать дверь перед человеком, который сам выбрал чужую постель и решил, что я ещё должна уступить ему свою жизнь.
Глава 2
До квартиры мы доехали молча. Сёма сидел рядом, вцепившись в лямку рюкзака, будто она могла удержать его от того, что только что случилось. Я несколько раз хотела сказать ему что-то правильное, материнское, успокаивающее, но во рту стояла сухая горечь. Любые слова сейчас звучали бы фальшиво.
Во дворе нашего дома у подъезда стояла машина Андрея. Чёрный внедорожник, чистый, тяжёлый, с пропуском под стеклом. Я увидела его и на секунду не смогла открыть дверь. Значит, он приехал раньше нас. Значит, решил не ждать, не думать о сыне, не дать мне хотя бы час на то, чтобы собрать себя.
Сёма тоже увидел машину.
— Он дома?
— Похоже, да.
— Я туда не пойду.
Он сказал это тихо, но так твёрдо, что у меня внутри снова кольнуло. Ребёнок за один день стал старше. Не должен был. Это взрослые пачкают жизнь, а детям потом приходится делать вид, что они всё выдержат.
Я набрала Марине.
— Ты можешь подойти ко мне на десять минут? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Не одна. С Ниной Павловной или с Ольгой из бухгалтерии. Мне нужны свидетели, чтобы Андрей забрал вещи без скандала при ребёнке.
Марина помолчала всего секунду.
— Сейчас будем. Я уже рядом с домом.
Вот за это я любила гарнизонных женщин. Они могли спорить, сплетничать, язвить, но когда у одной рушилась крыша над головой, остальные не спрашивали лишнего. Приходили. С пакетами, документами, таблетками, молчанием.
Через семь минут к подъезду подошли Марина и Ольга Сергеевна, жена подполковника из штаба. Ольга была сухая, собранная, с вечной папкой под мышкой. Она двадцать лет работала с личными делами и знала про военных браков больше, чем половина адвокатов в области.
— Сёму ко мне в машину посадим, — сказала она сразу. — Пусть мультик включит. Ему это видеть не надо.
Сёма не спорил. Только посмотрел на меня.
— Мам, ты точно справишься?
— Точно.
Я сказала это для него. А потом вдруг поняла, что и для себя тоже.
Мы поднялись втроём. Дверь была открыта. Андрей стоял в прихожей в расстёгнутом кителе и бросал в спортивную сумку рубашки. Не вещи собирал, а будто показывал, как ему всё это противно.
— Зрителей привела? — спросил он, не глядя на Марину и Ольгу.
— Свидетелей, — ответила я. — Чтобы потом ты не говорил, что я выгнала тебя босого и без документов.
Ольга Сергеевна поставила папку на тумбу.
— Андрей Викторович, при ребёнке сегодня лучше не выяснять. Заберите форму, лекарства, документы, ключи от служебного сейфа, если они дома. Остальное позже по списку.
Он медленно повернулся к ней.
— Ольга, вы забываетесь.
— Нет, — спокойно сказала она. — Я просто давно живу в гарнизоне и видела, как мужчины потом рассказывают, что жена всё украла, спрятала и сломала.
Андрей усмехнулся, но промолчал. Это молчание я запомнила. Он уже считал, кто против него. Не людей видел, а позиции на карте.
Я прошла в спальню. На нашей кровати лежал его планшет. Экран не погас. Там был открыт чат с Кристиной.
Она тебя всё равно кинет через юристов. Мама сказала, надо быстрее оформлять развод. Я не хочу, чтобы мой ребёнок жил без фамилии Волкова.
Ниже ответ Андрея:
Не лезь. Сначала она подпишет отказ по квартире. Потом всё остальное.
Я взяла свой телефон и сфотографировала экран. Руки опять не дрожали. Вот что делала боль, когда становилась делом. Она переставала рвать изнутри и начинала складываться в папку с доказательствами.
Андрей вошёл следом и увидел планшет.
— Положи.
— Уже положила.
— Ты пожалеешь, если начнёшь копать.
— Я двадцать пять лет копала картошку на гарнизонных субботниках, когда ты делал карьеру. Думаю, с твоими грехами тоже справлюсь.
Он подошёл ближе. Не ударил бы, я знала. Андрей не из тех, кто пачкает руки. Он умел давить иначе: взглядом, деньгами, связями, страхом.
— Ты останешься без всего, Лера. Без квартиры, без моего обеспечения, без уважения людей. Тебя здесь держали только потому, что ты моя жена.
Я посмотрела на него и почему-то вспомнила не парады и приёмы, а старую коммуналку в первом гарнизоне. Как я стирала пелёнки в тазу, потому что воды опять не было. Как занимала у соседки сто рублей до денежного довольствия. Как прятала от него слёзы, когда он уезжал на месяц и даже не спрашивал, есть ли у нас еда.
— Меня здесь держали люди, которым я помогала, — сказала я. — А тебя здесь держали звёзды. Посмотрим, что крепче.
В прихожей Ольга Сергеевна громко кашлянула.
— Валерия, я бы на вашем месте сейчас забрала документы на квартиру, свидетельства, СНИЛСы, банковские бумаги и всё, что касается НИС. Ничего не подписывать. Вообще ничего.
Андрей резко вышел из спальни.
— Хватит консультировать мою жену.
— Бывшую, если вы всё доведёте до конца, — ответила Ольга. — И даже бывшая имеет права. Квартира приобреталась в браке, так что разговоры про отказ пусть идут через нотариуса и только добровольно.
Я увидела, как у Андрея дёрнулся висок. Значит, попала.
Он собрал сумку, забрал документы из ящика и подошёл к двери. На пороге задержался.
— Ночевать я буду в гостинице при штабе. Завтра поговорим спокойно.
— Завтра я буду у юриста.
— Ты ещё не понимаешь, с кем воюешь.
— Понимаю. Поэтому и не плачу при тебе.
Он вышел. Дверь закрылась негромко, но мне показалось, что от этого звука посыпалась штукатурка где-то внутри меня.
Марина сразу обняла меня за плечи.
— Лер, садись. Ты белая вся.
— Сёма в машине?
— В машине. Ольга сейчас сходит за ним. Аня звонила мне. Она уже едет из города.
Я закрыла глаза. Дочь. Конечно, ей уже написали. В гарнизоне новость добирается до людей быстрее скорой помощи.
— Что ей сказали?
Марина поморщилась.
— Что отец привёл беременную Кристину в Дом офицеров. Что ты устроила скандал. Что Сёма всё видел.
Я села на край стула. Вот она, первая волна. Сейчас каждый добавит своё: кто-то пожалеет, кто-то порадуется, кто-то скажет, что сама виновата, мало держала мужа. Но самое страшное уже случилось не в чужих разговорах. Оно случилось за дверью моего кабинета.
Через десять минут Сёма вернулся. Он сел рядом со мной на кухне и молча положил голову мне на плечо. Я обняла его одной рукой, другой открыла ноутбук.
На экране появилась пустая папка. Я назвала