Ветеран войны из деревни Опальнево Михаил Чалов прислал отклик на опубликованный очерк и попросил писателя подарить ему книгу «Русский лес», так как публикация напомнила ему о военном лихолетье: «Мы в сорок первом под Боровичами попали в окружение. Сидели в болоте, в морозе… Если бы я не сложил тогда сорок печей, не сделал два бака для воды и тачанку для вывоза раненых, то мы бы все замерзли в этих болотах. По мнению командира – нас печка спасла. А я мыслю, как мой отец, пока ты верен своему ремеслу – ты жив!»
Онегов тоже придерживается этой простой чаловской формулы, только с более широким содержанием: пока человек верен земле и природе – он будет жить.
Очерк про печку напомнил читателям не просто о её значении, он затронул глубинные пласты народной жизни, доказал, что деревня всегда была опорой государства, хранительницей языка, народных традиций. И мне вместе с жителями глубинных деревень Борисоглебского района несколько подобных очерков помогли раскрыть идею всей книги «Русский лес» – без деревни, без окружающего её леса, не будет России, потому государству срочно нужно обратить внимание на красоту деревенского мира, народных обычаев, самобытных промыслов, труда на земле.
Почему же издательство «Молодая гвардия», планировавшее к выпуску книгу «Русский лес» в 1988 году, неожиданно для писателя сорвало его? Был заказ и подписанный договор. Работа шла по графику. Замечания рецензентов учитывались, несмотря порой на необоснованность и несуразность. По заданию издательства автор вел годичную фотосъемку лесных птиц, зверей, насекомых, растений, а также памятников деревянного зодчества, мебели, изготовленной мастерами. Одни рецензенты высоко оценили труд Онегова, посчитав его достойным продолжением серии «Отечество», в рамках которой уже вышли нашумевшие книги Василия Белова «Лад», Василия Пескова «Проселки» и Семена Гейченко «Пушкиногорье». Другие признавали, что Онегов в одиночку освоил проект по созданию уникального научного и литературного труда под названием «Русский лес», требовавший штата целого института.
В одном из писем мне Онегов сообщал: «Вот написал я “Русский лес”, сдал в ноябре, нынче апрель. Галя на днях по телефону мне сказала, что рукопись в издательстве все прочли и в шоке – думают, кому посылать на рецензирование. А ведь там ничего особо страшного-то и нет, там просто человек есть в лесу, у земли, там вскрыты лишь родники нашей психологии».
Так почему книга, успешно прошедшая барьеры рецензентов, всё же застряла в кабинете редактора и не пошла в печать?! Видимо, редактор то ли испугался появления шедевра, то ли его одолела зависть, то ли он замкнулся в узком мире обывательских взглядов, что не смог оценить масштаба и ценности литературного труда. По крайней мере, в один из трудных переговорных дней писателю Онегову было сказано о причинах задержки сдачи рукописи в печать – они хотели, чтобы столь значимую идеологему раньше поднял другой автор. Однако у этого другого своего автора не хватило ни таланта, ни духа сотворить подобный шедевр.
Предавая гласности отдельные выборочные письма Анатолия Онегова, в которых упоминается его работа над книгой «Русский лес», я ставлю перед собой задачу – показать, в какой атмосфере шла подготовка этого произведения; сколь трудно автору было преодолевать ложные и мнимые барьеры рецензентов; где он нашел в себе силы закончить грандиозный труд. В некоторых письмах пришлось сделать малые сокращения ради оптимизации текста и смягчения критики недоброжелателей…
Толя!
Ничего пока не пишу – весь выписан в «Русском лесе» – уже есть 300 страниц («Первая тропа» – 100 стр. и «Дом» – 200 стр.). Ещё надо родить «мирный договор» и «Уроки жизни» – это на страниц 200.
Жду со дня на день разрешений в Финляндию. Сначала, оказывается, не давали. Пришлось обращаться к руководству МГК КПСС – вроде что-то сдвинулось. Дело, конечно, не в Финляндии, а в позиции моей (нашей) и позиции тех чиновников, которые распоряжаются от имени страны. Я так и написал: «До каких пор мы будем позорить нашу землю?» Так что ни земляники, ни голавлей из реки Устье пока и не видно.
Работаю до умопомрачения – сегодня написал страниц 13, за три предыдущих дня написал (родил), выправил и перепечатал начисто целый научный трактат под названием «Луг». Сегодня главой «Соха и берестяная кошелка» и закончил две части книги.
Сегодня же получил твои письма с газетами. Галя читает твою газету с большим интересом, чем «Правду» и «Советскую Россию». Говорит: «Тут хоть все прямо и всё русским языком без жидовских штучек!» Так что гордись: твоя газета по национальной принадлежности на первом месте среди «Правды», «Сов. России», «Комсомолки», «Лит. России», «Московского литератора» (эти газеты мы выписываем).
Посылаю листочки из «Современника». Пробую теперь рецензиями утвердить свою позицию (по-другому не дают). Со дня на день жду статью свою в «Правде» – обозвали её «Пока не роса». Но может и не быть. В «Современнике» меня проглядели, в «Правде» выловят в таком случае. Но это шутка. Пиши почаще. От Андронова пока ничего нет.
Поклон милой Галке-наседке! Обнимаю.
Твой А. Онегов.
25 июня 1986 года.
Милые Галя и Толя!
Спасибо за прием в Борисоглебском – это в первую очередь! Во вторую: адрес поэта Соколова Владимира Николаевича (для Кости Васильева)…
В-третьих, поезд «Москва-Псков» идет с Ленинградского вокзала в 19 часов 45 мин. Ежедневно. № поезда 668.
В-четвертых, посылаю тебе кусочек из «Русского леса» (меньше вырезать не смог). Посмотри: может быть, покажешь как-то и в «Юности». Подойдет, нарежу и про баню, и про лошадь, и т. д. Это отрывочки из книги «Русский лес». Серия «Отечество». Издательство «Молодая гвардия», план издания – 1988 год. Работу заканчиваю. Так можешь и сказать в предисловии.
В-пятых, сейчас началось в Москве движение: оценивать литературу и писать письма в Госкомиздат СССР с просьбой что-то переиздать. Написали даже письмо с просьбой переиздать «Школу юннатов. Наши пернатые друзья и соседи»… Так что, есть возможность отличиться. Председатель Госкомиздата – Ненашев Михаил Федорович. Пошли газету с Гарькиной статьей, поблагодари от имени читателей за переиздание «Школы юннатов. Твой огород». Скажи, что очень мало