С каждым приездом на Борисоглебскую землю Анатолий Онегов всё больше приобретал близких ему по духу друзей.
Глухари Олега Отрошко
Знакомство с творчеством замечательного художника-анималиста Олега Отрошко у меня состоялось не в его мастерской, а в кабинете писателя Анатолия Онегова. Занимающая на стене большое светлое пространство гравюра с изображением глухаря – токующего, с раскрывшимся веером хвостом – так поразила меня своей красотой, что я долгое время только о ней и думал.
Онегов назвал мне имя художника и дал его адрес. К моему ещё одному удивлению, автор завораживающей гравюры оказался земляком-ярославцем Олегом Павловичем Отрошко. Удержаться журналисту, выросшему в лесу и любящему раскрывать тайны животного мира, и не написать очерк о художнике, было невозможно. После первой же встречи и беседы с Олегом Отрошко в районной газете «Новое время» был опубликован мой очерк «Глухари Олега Отрошко».
Начал я гимн самобытному творчеству анималиста, конечно же, с гимна царю лесного мира – поющему глухарю. Писал о первом впечатлении: птица, будто живая, всматривалась в лесную даль. Она олицетворяла волю, спокойствие, мудрость. Прямо в кабинете писателя Онегова я будто бы ушел в какой-то чудный, знакомый до боли сказочный мир. По-особому видел, слышал, чувствовал. Птица манила меня в детство. Мне стало тогда бесконечно грустно. Я чувствовал, что надолго останусь во власти этого глухаря. Так оно и случилось. Бродил ли я опушками или глухими чащобами – всюду виделась мне та птица с гравюры. Случались такие вечера, когда я тосковал о лесной вылазке, о встречах с животными, и мне вдруг являлся знакомый глухарь. Он манил в дорогу, пробуждал мечту. Мне всё больше хотелось вновь увидеть ту работу, которую видел в кабинете Онегова.
И вдруг в моей жизни наступил праздник – я вошел в мастерскую Олега Отрошко и передо мной вновь предстал во всей лесной красоте богатырь глухарь.
Моё общение с художником длилось час, два, три, четыре. Прошли дни, месяцы, и мы встретились вновь. Незаметно общение переросло в дружбу. Светлое, душеврачующее творчество анималиста Отрошко не раз становилось глубоким мотивом для написания серии очерков о нём. Мне не жалко было восторженных слов, так как я искренне полюбил этого доброго и ранимого человека, и верил, что его искусство служит проводником идеи великого Достоевского – красота спасет мир!
В моём кабинете со временем появились две крупные работы Отрошко, посвященные всё тому же любимцу и богатырю глухарю – одна написана маслом, другая выполнена в стиле гравюры.
Общаясь с этими двумя картинами, я всегда благодарю не только их автора, но и писателя Анатолия Онегова, открывшего мне драгоценный мир крупного талантливого художника-анималиста. Онегов, в свою очередь, с радостью делится впечатлениями от новых гравюр, отмечая простоту и изысканность в искусстве изображения птиц и зверей. Я соглашаюсь, так как Отрошко обладает удивительным умением воссоединиться с природой. Источником глубоких эмоциональных впечатлений для него являются не только сами животные, но и их тайны, внутренняя жизнь, неведомая человеку, поведение, характер.
Онегову, как и мне, особо дорога серия гравюр с изображением глухариных токов. Их он считает большой удачей художника – в них точно передано утреннее время, состояние природы, бесконечно трогательный образ проснувшегося соснового леса. Вместе с художником ты ощущаешь покой и тишину, рожденные его смелой и гармоничной мыслью.
– Мне довелось побродить вместе с Олегом Павловичем по вологодским лесам, – признался однажды Онегов. – Я делал фотосъемку медведей для своей книги. Набрели мы и на глухариный ток. Столько полезных сведений об этой редкой птице я слышал только от него. Он разбивал небылицы о том, что глухарь при пении становится глухим. Ничего подобного. Оказывается, он не раз замечал, что самец в разгар «точения» может спокойно услышать треск хвороста под ногами человека и прекратить пение. Временная глухота объяснима лишь у тех глухарей, которые слишком возбуждаются при пении. Удивлен был я, когда услышал от Олега Павловича, что глухарь щелкает не клювом, а нижней гортанью.
Такие интересные сведения о редкой птице не могли не подвигнуть меня поговорить с самим художником Олегом Отрошко на эту тему. И тот сразу откликался и начинал издалека вести разговор не только о наблюдениях за глухарями, но и о совместных путешествиях с писателем по таежным дебрям и уникальным заповедникам.
– Познакомился я с Онеговым в Дарвинском заповеднике, – вспоминал Отрошко. – Пригласили ученые Березовский, Кирсанов. Онегова интересовала глухариная фабрика, в которой в неволе разводили птиц. До того дня и я не верил, что глухарь разводится в неволе. Онегов дотошно расспрашивал ученых об их открытии, вел записи, фотографировал. А мне нужны были реальные глухари-натурщики, чтобы на гравюрах не допустить ни одной ошибки. Для правды изображения очень важна натура. А в заповеднике глухарей было полным-полно. Я едва успевал делать наброски, этюды. Жаль, что когда я сделал десяток удачных гравюр с глухарями, то на выставке в журнале «Юный натуралист» у редактора Рогожкина все мои работы украли… Хорошо, что одну гравюру до выставки я подарил Онегову. После выставки Онегов сказал, что раз гравюры воруют, значит, они шедевры, они нужны людям. Дарвинский заповедник мы с Онеговым посещали дважды … Выступали даже в поселке Борок, что рядом с ним, в институте биологии внутренних вод имени Папанина. Там нас встречали ученые Молев, Долецкий. Им я тоже подарил по гравюре.
…Сегодня мой кабинет увешан картинами Олега Отрошко. Они дают мне заряд бодрости и духа, помогают в творчестве.
С переездом Онегова на жительство в борисоглебскую деревню Гора Сипягина, я думал, что Отрошко тоже переберется к нам. Тем более, Онегов зазывал его, просил и меня уговорить художника. Но Отрошко, к моему огорчению, так ни разу не приехал в Борисоглеб на свои выставки, которые я организовывал, не побывал в гостях и у своего друга Онегова. Трудно было объяснить, с чем связана была такая разобщенность, такое нестремление увидеть друг друга, как в прежние времена, побродить по сельским лесам. Увы, Онегов тоже не проявлял желания съездить в ярославскую мастерскую художника и посмотреть на его новые картины.
Однажды у меня появилась возможность организовать встречу двух друзей: в Ярославле в выставочном зале Союза художников открывалась выставка Олега Отрошко. Я собрался на нее ехать вместе с Онеговым. Он дал согласие, собирался выступить. Но в последний день у него появились какие-то важные дела. Мне пришлось ехать одному. И говорить добрые слова в адрес