— А чего ты на меня орешь? Какое вы вообще имеете право на меня кричать, да еще и так! Как вы смеете меня оскорблять? — голос девушки звенел от гнева. Она раскраснелась, глаза блестели, да и отступать Дженни уже не думала, привстала на носочки, стараясь уже на меня надавить, уперла пальчик мне в грудь.
Нужно было сдержаться. Нужно было остановиться и подумать, но я был слишком зол, ответив почти сразу.
— Ору? Какое право? Может, такое, что ты лезешь не в свое дело, подставляя дурную голову и мешая работать нам? Тебе так захотелось поучаствовать в создании своей газеты не написанием статьи, а ее содержимым? Что ты делала? Где была в таком виде?
— Знаете что, сэр Грей, — очень тихо и зло процедила Дженни. — Это не ваше дело! Я в вашу работу не лезу, там не было ни одного вашего детектива! И вы в мою не лезьте! Дайте мне самой разбираться со своими делами!
— Договорились, мисс Дженни, сейчас вас посадят в камеру, как неизвестную проститутку, а когда в вашей голове появиться хоть немного мозгов, мы поговорим!
— Вы не пос-смеете!
— Посмотрим, — рявкнул я и, отодвинув ее, выскочил из кабинета. Вернулся быстро и ткнул пальцем в Дженни, указывая на нее испуганным полицейским.
— Закройте мисс в камере, пусть посидит до утра!
— Вы! — взвыла Дженни, но сопротивляться не стала. Наоборот, гордо вскинула голову и ушла.
А я метнул в стены еще парочку незакрепленных предметов и рухнул на свое место, схватившись за голову. Что я наделал? Что она наделала?!
Глава 32
Дженни
Я осталась одна. Тишина поглотила звук удаляющихся шагов, и тут же на меня обрушилось одиночество. Камера была крошечной и абсолютно черной. Я зажмурилась, потом снова открыла глаза, разницы не было никакой. Темнота была плотной. Воздух был спертым, пахло пылью, затхлостью и плесенью. Где-то в углу послышалось шуршание, и я вся сжалась, вжавшись в стену.
С трудом нащупав в непроглядном мраке холодную, липкую от грязи деревянную скамью, я забралась на нее. Колени прижала к подбородку, обхватив их руками и пытаясь стать как можно меньше, спрятаться и исчезнуть. Но от себя не спрячешься. А еще от страха, который подползал к горлу холодными щупальцами.
Как он посмел? Слова жгли изнутри, как раскаленные угли. «Изображала шлюху». «Неизвестную проститутку». Да я просто работала! Делала свое дело, пока он сидел в своем теплом, светлом кабинете и разглагольствовал о правилах и безопасности. И Грей даже не попытался разобраться! Сразу крик, сразу оскорбления и в камеру.
От этой мысли стало дико обидно. Горький комок подкатил к горлу, и я яростно сглотнула его, стиснув зубы. Нет, я не позволю себе плакать. Не дам ему этого удовольствия. Он хотел меня унизить, сломить, поставить на место? Ни за что.
Я сидела в полной темноте, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Оно отбивало в висках один и тот же ритм: «Как он посмел… как он посмел…». Но больше всего я ненавидела предательский укол осознания. Где-то глубоко внутри, под слоем ярости и обиды, скрывался крошечный, но очень живучий червячок страха. А вдруг он прав? А вдруг я и впрямь переоценила свои силы?
Я резко тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Нет. Он не прав. Он не имел права так со мной обращаться. И он еще об этом пожалеет. Обещаю. Он пожалеет.
Сначала пыталась отсчитывать время, но темнота и холод смешали все в единый, тягучий кошмар. Дремота накатывала короткими, прерывистыми волнами, но каждый раз я вздрагивала и просыпалась от собственного стука сердца или от далеких шагов, которые никогда не приближались.
Я замерзла и дрожала. Пыталась согреться собственным дыханием, но оно казалось ледяным.
Когда дверь наконец открылась, я не поверила. Полоска желтого света резанула по глазам, заставив зажмуриться. Мне показалось, что это сон.
— Выходи, — буркнул чей-то голос.
Мои ноги затекли и не слушались. Я почти падала, когда меня подхватили под локоть. Я шла, чувствуя лишь пустоту внутри и усталость.
Меня завели в кабинет. Аарон Грей стоял у своего стола. Он выглядел уставшим, даже измотанным, но мне было все равно.
Он взглядом указал на коробку.
— Переоденься, — сказал тихо. — Твоя одежда... в таком виде идти нельзя.
Я не посмотрела на коробку. Не прикоснулась к ней. Просто стояла. Аарон смотрел на мое лицо, на мои растрепанные волосы.
— Благодарю, не нужно.
— Ты похожа на..., — Аарон осекся, сжав кулаки.
— На шлюху, — спокойно, без всяких эмоций, договорила я. — Вы вчера были куда красноречивее.
Я сделала шаг к двери. Внутри все было выжжено дотла.
— Теперь, когда выяснили, кто я, вы не имеете права меня задерживать. Я свободна?
— Дженни, подожди... — произнес Грей. — Я... Прости. Я не должен был...
Но я не хотела это слушать, повернулась к двери. В следующий миг Аарон резко схватил коробку и оказался рядом.
— Я довезу тебя до дома, — заявил он. — Ты в таком состоянии сама не дойдешь.
— Кто меня довел до такого состояния?
Я попыталась уйти, но сил не было. Грей взял за руку и повел за собой. Его карета ждала у выхода. Он усадил меня на сиденье, бросил коробку рядом, сел напротив и отдал кучеру приказ. Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в окно.
Карета наконец остановилась. Едва колеса перестали скрипеть, я потянулась к ручке двери. Мне не нужна была его помощь. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Но Грей не мог просто сидеть, а протянул руку, чтобы помочь. Я проигнорировала его жест, спускаясь на мостовую сама, и выпрямила спину.
— Дженни, возьми хотя бы платье, — его голос прозвучал за спиной.
Я даже не обернулась, просто покачала головой и направилась к знакомому дому.
Я уже почти дошла до двери, как та распахнулась, и на пороге возникла миссис Берта. И взгляд, полный брезгливого торжества, скользнул по моей растрепанной фигуре.
— Так-так, — прошипела она, сложив руки на груди. — Я так и знала! С самого начала было видно, что ты ненадежная. По ночам шляешься, возвращаешься в таком виде!
И тут взгляд хозяйки переметнулся через мое плечо, глаза ее расширились. Выражение лица мгновенно сменилось на подобострастное.
— Господин полицейский! Не извольте беспокоиться! Я сразу поняла, что она из себя представляет. И выгоню ее! Я сдаю комнату только порядочным!
Грей сделал шаг вперед, его лицо потемнело.
— Миссис, это недоразумение...
— Я уйду сама. Сегодня же, — перебила я. — И прошу вас, не вмешивайтесь больше в