Тень кивнула и растворилась так же внезапно, как и появилась. Через пару минут на дорожке показалась внушительная фигура Клина. Он шел спокойно и уверенно, неся в руке плетеную корзину, и казался единственным по-настоящему живым человеком во всей округе.
— Доброго дня, леди, — пророкотал он, входя на кухню и ставя корзину на стол. Его взгляд упал на свежий хлеб, и он одобрительно хмыкнул. — Надеюсь, не помешал.
— Как раз вовремя, Клин. К свежему хлебу. Проходи, садись, — я жестом указала на стул. — Чай будешь?
Он кивнул, усаживаясь и заполняя собой все пространство. Мрак подошел, обнюхал его сапоги и, удовлетворенно фыркнув, улегся у его ног. Кажется, этот гость окончательно заслужил доверие.
— Я с новостями, — начал он без долгих предисловий, когда я поставила перед ним кружку с чаем. — Говорил с Советом Клана. Я напряглась, присаживаясь напротив. — И что они сказали? — Они в восторге, — на его губах появилась редкая, широкая улыбка. — Нет, леди, ты не поняла. Целитель нашего клана, старый Эйнар, чуть в пляс не пустился. Он сказал, что за один такой саженец готов отдать половину своей лаборатории. Мы согласны на все твои условия. На любые.
Я выдохнула. Получилось. Первый шаг к независимости был сделан. — Это хорошая новость, — спокойно сказала я, хотя сердце забилось чаще. — Это не все, — Клин стал серьезнее. Он полез в сумку, висевшую у него на поясе, и достал оттуда аккуратно свернутый, потемневший от времени пергамент. Он осторожно развернул его на столе. — Когда я рассказал про тебя и цветок, Эйнар всю ночь копался в старых бумагах. И нашел вот это. Единственное упоминание о Лунном Светляке, которое у нас было.
Он провел своим огромным пальцем по строчкам. — Тут говорится, что цветок этот — не просто растение. Это дитя самой земли, сама жизненная сила. Текст гласит, — Клин поднял на меня свои пронзительные ястребиные глаза, — что заставить его жить в другом месте, может лишь тот, в ком течет чистая магия жизни.
Он замолчал. Я тоже молчала. Слова гудели в голове.
— Магия жизни? — переспросила я.
— Да. Редкий дар. Дар созидания. И я, леди, уверен на сто процентов, что этот дар — твой.
Я сидела, как громом пораженная.
— Не может быть. Я не чувствую в себе никакой магии, Клин. Ни капли. Я просто… обычная женщина.
Он обошел стол и остановился рядом. В его взгляде не было и тени сомнения.
— Ты ее не чувствуешь, но мы ее видим, леди, — его голос звучал тихо, но твердо, как никогда. — Мы все ее видим. Она в земле, которая проснулась под твоими руками. Она в этом волке, что выбрал тебя своей хозяйкой. Она в этом цветке, который не должен был жить, но цветет на твоем столе. Ты сама — как магнит для жизни
— Но если это правда… — прошептала я.
— То у нас есть серьезные проблемы, — закончил за меня Клин, и его лицо снова стало мрачным. — Старый Эйнар считает, что теперь понятно, кто напал на повозку. И почему. Он наклонился ко мне через стол. — В наших легендах есть упоминания о подобной твари. Огромной, с длинным хвостом, оставляющей за собой мертвую, высосанную землю. Они называют ее Пожирателем. Тварь, что питается жизненной силой.
Он сделал паузу, и его голос стал тише, серьезнее.
— Легенды говорят, что такая тварь, пробудившись после долгой спячки, слишком слаба, чтобы напасть на главный источник. Она не придет сразу за тобой. Сначала она будет кружить рядом, как голодный волк, и набираться сил.
Я непонимающе нахмурилась.
— Набираться сил? Как?
— Она будет нападать на тех, кто слабее, — прямо ответил Клин. — На одиноких путников, на заплутавший скот… на деревенских, которые отойдут слишком далеко от своих домов. На твою охрану. Каждая отнятая жизнь будет делать ее сильнее. А когда она наберет достаточно мощи, чтобы справиться с твоей магией… она придет за тобой. Чтобы уничтожить источник, который ее разбудил.
В кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге.
Я покачала головой, отказываясь верить. Это было слишком. Слишком большая ответственность, слишком страшная цена за простое желание иметь свой огород.
Клин шагнул еще ближе. Его огромное плечо почти заслонило свет от очага.
— Я защищу тебя, — сказал он. — Мой клан защитит тебя. Он помолчал, подбирая слова, и когда заговорил снова, в его голосе появились новые, хриплые нотки. — Леди… Оливия… я хочу, чтобы ты была моей женщиной. Я хочу забрать тебя в наш клан, в лес. Там, под защитой сотен драконов, ни одна тварь не посмеет тебя коснуться. Ты будешь в безопасности. Со мной.
Его слова, прямые и простые, оглушили меня. Он смотрел на меня в упор, и в его ястребиных глазах не было ни капли сомнения, только горячая, отчаянная решимость. Он видел, как я напугана, как дрожат мои плечи, и сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он шагнул вперед и попытался меня обнять — неуклюже, осторожно, словно боялся сломать.
Его огромная, теплая ладонь легла мне на спину, другая — на плечо, притягивая к его мощной груди, от которой пахло дымом, кожей и лесом. И в тот же миг вторая рука, прижавшая меня, коснулась моего живота.
И он замер.
Все его тело окаменело. Движение застыло на полувздохе. Я почувствовала, как его пальцы, до этого просто лежавшие на ткани платья, напряглись. Он не отстранился. Он просто застыл, как скала, и я услышала, как прервалось его дыхание. Я подняла голову и посмотрела на его лицо.
Глаза Клина были широко распахнуты. В них плескался такой шок, что я поняла — он все почувствовал. Дракон почувствовал жизнь другого дракона.
— Но… как… — выдохнул он, и его рука все еще оставалась на моем животе, словно прикипев. — Ты…
Я молчала, не зная, что ответить. Это был конец. Теперь и эту тайну знали.
Он медленно, очень медленно отстранился, убирая руки, словно боясь причинить вред. Его взгляд был прикован к моему животу.
— Это… Лорда? — спросил он почти шепотом.
Я молча кивнула.
— А он… он в курсе?
— Нет, — отрезала я, и мой голос прозвенел сталью. — Он не в курсе — это была его ошибка. И пока он ее не исправит, пока не заслужит прощения, он не имеет никакого права на этого ребенка.
Клин долго смотрел на меня, и в его взгляде читалось сложное смешение чувств: потрясение от моих слов, понимание и безграничное, горькое