— Что значит не могу? — резко спросил он. — Алла, ты с ума сошла? Что случилось?
Я смотрела на него, а у самой в голове все еще стояла эта кухня. Эти наручники. Это лицо. Эта рыжая на полу. Белый халат. И вчерашний чай. И диван. И слова: «Я был неправ». И я, идиотка, которая уже начала думать, что, может быть, еще можно что-то собрать.
— Алла, — уже ниже, жестче произнес Завьялов. — Что случилось? Что за самодеятельность?
Я сглотнула.
Губы не слушались.
Но я все-таки сказала.
— Это мой муж, Руслан.
Он замер.
Я увидела, как на секунду у него меняется взгляд.
А потом договорила, уже почти шепотом, потому что сил на голос у меня не осталось.
— Мой муж сделал этот вызов. Мой муж убил свою любовницу.
Мы поднялись обратно.
зачем я не знаю…
— Сейчас… сейчас, кое что решу и поедем отсюда. — приговаривал Руслан.
Андрей кричал мне вслед, снова увидя мой силуэт в коридоре.
Я услышала только свое имя. Потом еще что-то. «Постой». «Послушай». Голос хриплый…
А у меня в этот момент в голове уже ничего не складывалось.
Я шла к двери и не чувствовала ног. Перед глазами все стояло одно и то же: рыжая женщина на полу, белый халат, распахнутый на бедрах, кровь у головы… и Андрей. В наручниках. За чужим кухонным столом. В квартире любовницы. Мой муж.
Мужчина, с которым я вчера сидела в ресторане и пыталась по кускам собрать хоть какое-то подобие разговора.
Мужчина, с которым вечером мы приехали домой, заварили чай, сели рядом на диван и сделали вид, что, может быть, у нас еще не все потеряно.
И вот сейчас я шла через чужую квартиру и понимала только одно: меня снова обманули.
Только теперь так, что уже даже злиться не получалось.
Слишком страшно. Слишком мерзко. Слишком больно.
— Алла! Да стой ты! БЕРКЕВИЧ!— рявкнул Андрей уже почти в истерике.
Я обернулась.
И в этот момент Завьялов врезал ему.
Я даже не сразу поняла, что произошло. Просто увидела, как голова Андрея дернулась в сторону, как он качнулся, как на губе появилась кровь.
И у меня внутри ничего не екнуло. Вот что самое страшное.
Я должна была испугаться. Должна была хотя бы дернуться. Должна была кинуться: «Вы что творите?!» Но нет.
Я просто стояла и смотрела.
— Позорище, блять, — бросил Завьялов так, будто выплюнул. — Смотри под ноги. Споткнулся, носом приложился. Утырок.
Андрей поднял на меня глаза.
Господи.
Лучше бы не поднимал.
Потому что в этом взгляде было все сразу.
Страх. Стыд. Паника.
И какое-то жалкое, унизительное ожидание, будто я сейчас должна его понять, выслушать и пожалеть.
Может еще и по головке погладить, Андрюша? Ах да… тебя почти погладили только по другой…
права нет у обманщика больше со мной говорить.
Он чудовище…
Лгун и убийца…
Глава 58
Алла
Не было уже ни ревности, ни ярости, ни желания устроить скандал. Только одно огромное, глухое разочарование.
Такое, что даже слез не было.
Я ведь вчера поверила. Не до конца, но поверила хоть немного. Дала себе слабину. Разрешила подумать, что, может быть, он и правда понял, что натворил. Что, может быть, мы еще сможем хоть как-то разговаривать.
Что, может быть, двадцать лет жизни все-таки что-то значат. А он… он после этого поехал к любовнице.
После нашего разговора. Он поехал к ней.
И теперь она лежала на полу…
У меня ладони стали ледяными. Пальцы онемели. Я смотрела на Андрея и не узнавала его. Это был не мой муж. Не тот мужчина, за которого я выходила.
Передо мной сидел какой-то чужой человек. Грязный. Жалкий. Сломанный.
И самое мерзкое — я уже не понимала, что из этого страшнее: то, что он совершил ужасные вещи, или то, что он теперь сидит, наивно пологает, что я должна помочь.
Завьялов подошел ко мне и взял за плечи.
— Пошли отсюда.
Я молчала.
Он чуть сжал пальцы.
— Алла. Пошли.
И я пошла. Потому что если бы осталась там еще на минуту, меня бы просто разорвало. Я бы закричала. Или ударила Андрея сама. Или рухнула прямо на этот паркет рядом с его мертвой любовницей. Завьялов вывел меня в коридор, потом на площадку, потом в лифт. Я не помню, как мы туда зашли. Только помню, как двери закрылись и я увидела свое отражение в металле.
Белое лицо. Пустые глаза. И губы, которые сами собой повторяли одно и то же.
— Я не могу здесь работать… я не могу… я не могу…
У меня тряслись руки. Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони, но это не помогло.
Меня всю мелко вело. Не от страха. От шока. От понимания. От этой дикой, тупой мысли, которая наконец влезала в голову целиком: я вчера дала шанс человеку, который уже жил двойной жизнью до такой степени, что приехал к любовнице сразу после нашего примирения.
Этот человек совершил преступелние, самое ужасное что мог… ладно я.
Он отнял жизнь у девушки. Он лишил ее жизни, такую молодую…
— Я не могу… — повторила я уже шепотом.
— Я понял, — сказал Завьялов.
Я не ответила.
Лифт открылся. Мы вышли на улицу.
Холод ударил в лицо, я остановилась прямо у подъезда и просто уставилась в асфальт. Фонари. Машины.
Рация у кого-то шипит. Ночной двор. Обычная жизнь вокруг. А у меня внутри в этот момент будто кто-то взял и выдрал все, что еще держалось.
У меня подкосились ноги, но я устояла. Только стояла, как прибитая, и не могла даже заплакать.
Все было слишком страшно, чтобы сразу расплакаться.
А у меня их не осталось. Я только смотрела в одну точку и думала: как ты смог, Андрей? Как ты смог?
— Алла.
Я не сразу поняла, что рядом все еще Завьялов.
Он снял с себя куртку и накинул мне на плечи. Я машинально вцепилась в нее пальцами.
— Алла. Ты меня слышишь?
Я повернула голову.
Смотрю на него и понимаю, что он сейчас что-то говорит, смотрит внимательно, держит рядом, а я не могу сосредоточиться.
— Ага, — выдохнула я.
— Пошли. В машину.
Он взял меня за локоть и повел. Я не сопротивлялась. Сейчас я вообще ничего не