Это его природа, как у вулкана.
Когда он открывает рот, руки Мартина напрягаются. Я поднимаю дрожащую руку, останавливая его.
— Иди смотри на звёзды, — слабо говорю я.
Если он пойдёт в наше тайное место, я хотя бы буду знать, где его найти.
Хотя бы не придётся страдать от мысли, что никогда его больше не увижу.
Он смотрит на Мартина, затем на меня.
Наклоняет голову, сомневаясь, явно отвергая идею оставить меня.
— Уходи, — сквозь зубы цежу я.
Но его глаза горят, как два солнца.
— Убирайся! — кричу я, и тело трясётся от внутреннего рыдания.
Ядовитые слёзы наворачиваются на глаза.
Мышцы его плеч каменеют.
Ты должен уйти. Они могут прислать ещё людей. Он не сможет выбраться быстро со мной. Я только замедлю его.
— Я сказала, убирайся! К чёрту! — Я выпускаю слова, как стрелы, вонзающиеся в его плоть. Жар разливается по лицу и груди, я рвусь из рук Мартина.
Мой мир горит по краям, покрываясь волдырями от ярости, которую выпускаю в тринадцатую комнату, чтобы заставить его уйти.
Спаси себя, чёрт возьми!
— Я сказала, уходи, ублюдок! Ненавижу тебя!
Эти последние слова бьют нас, как серп.
Он отступает к двери, часто моргая, будто не может осознать мою злость.
Короткий прерывистый вздох — и он распахивает дверь, не отрывая глаз от меня.
Пожалуйста, уходи. Умоляю потоком слёз.
Когда он исчезает, я разрываюсь на части, задыхаясь от рыданий.
О Боже, я больше никогда его не увижу.
Мужчины вокруг стонут, ругаются, пытаясь понять, что произошло.
Мартин хватает меня за руку и выводит в коридор.
— Ты идёшь со мной.
Я не сопротивляюсь.
Моё сердце и душа всё ещё в шоке, остались в той комнате, в луже крови, ждут, когда Дессин вернётся.
Я знаю, что за его побег мне придётся ответить. Но меня это не беспокоит.
Единственное, что важно — он в безопасности.
Что я спасла его от казни.
Мартин ведёт меня по коридору, когда из комнаты Чекисса выходит Рут.
— Скайленна? — ахает она, видя моё заплаканное, окровавленное отражение. — Что происходит? — кричит она Мартину.
— Прочь с дороги, дитя, — бурчит он, проходя мимо.
— Отпусти её! — Рут бежит за нами. — Скайленна!
Прощай, подруга.
Он резко оборачивается, сталкивая меня со стеной.
— Ещё слово — и я вышвырну тебя отсюда, оставив твою нищую семью выпрашивать подаяния у Медвежьих ловушек за городом, где ваши имена забудут.
Его предсказуемая усмешка возвращается.
Рут замирает, смотря на меня с болью в глазах.
— Передай им, что я попрощалась.
Мне не нужно указывать на их комнаты, чтобы она поняла.
Чеккисс и Найлз. Позаботься о них.
Она медленно кивает.
Я вернусь за тобой, сестра по духу.
56
Предыдущий Хозяин
Мартин ведет меня по гравиевой дорожке перед дверями лечебницы, мерцающей в темно-оранжевых лучах заката. Он усаживает меня в свой экипаж. Я сажусь в пассажирское сиденье, встревоженная и сбитая с толку.
— Что происходит? — задыхаясь, спрашиваю я.
— Я знаю, куда он направляется. — Он заводит двигатель, и экипаж подпрыгивает на гравии, выезжая на живописную грунтовую дорогу. — Неужели ты настолько наивна, дитя, чтобы не догадаться, что я приказал следить за тобой?
Дессин был прав, угрожая той паре. Они работали на Мартина.
— Должен признать, когда я последовал за тобой в лес, я боялся увидеть больше, чем ожидал. Нагую встречу. Убийство-самоубийство. Или, возможно, как его бычье тело прижимает твое, вооружившись «дружественным» оружием. Но остальные члены совета не слушали меня. В их глазах ты ходила по воде. Поэтому я приказал следить за тобой. Готов поставить гардероб моей жены на то, что он будет ждать тебя там.
Я смотрю на темный пейзаж за лобовым стеклом — холмы, залитые лунным светом поля.
— И что, по-твоему, произойдет, когда ты встретишь его? Один. Это твой смертный приговор, и ты это знаешь. — Я вытираю влажные ладони о форму. Хочу, чтобы этот день уже закончился. Моя жизнь вот-вот выйдет из-под контроля.
— Демехнеф нашел меня, чтобы предложить сделку. Они раскрыли мне секрет этого чудовища, которого создали, и наметили план по его поимке. — Он поправляет руки на руле. — С тех пор как они взяли его ребенком и превратили в идеальное оружие, они перестарались. Он нашел лазейки, например, нашу лечебницу. У нас есть то, что можно назвать неуязвимым силовым полем. Демехнеф не может до нас дотронуться. Когда писались законы, религия взяла верх над наукой, и лидеры веры твердо верили, что лечебница обладает такой же неприкосновенностью, как церковь.
Он поворачивает на Ноктюрн-роуд, и от близости мой желудок сжимается. Я опускаю глаза, мозг лихорадочно перебирает все, что я узнала, в поисках выхода.
— Они сказали, что если я найду рычаг давления на него, то смогу его контролировать. А если смогу контролировать его — стану чиновником Демехнефа. Это было моей мечтой с детства.
Экипаж резко дергается, и я бросаюсь вперед, ударяясь руками о лобовое стекло. Поворачиваю голову к Мартину: его рот открыт, будто его ударило молнией. Следую за его взглядом — за руль, в поток тусклого света фар, где стоит Дессин, твердый и непоколебимый, как гладиатор, идущий сквозь огонь. Рядом с ним — Дайшек, тот огромный зверь, которого я встретила в лесу.
— Проклятие, — шепчет Мартин. Он достает нож из консоли и стаскивает меня с сиденья себе на колени. — Отвечая на твой вопрос: вот как я собираюсь его одолеть. Используя рычаг, который нашел.
Меня вытаскивают из экипажа: он прижимает мою спину к своей груди, используя меня как щит, с ножом у горла.
Дессин смотрит на Мартина, выжигая его взглядом адского пламени.
— Ты окончательно лишился рассудка в этой камере пыток, старик?
— Здесь главный я! Я требую, чтобы ты сдался! — Рука Мартина дрожит у моего горла, острие ножа покачивается у яремной вены. Я стараюсь дышать глубоко и ровно. Он не перережет мне горло. Если сделает это, Дессин точно убьет его. Но что, если ему уже нечего терять?
— Ты еще не насытился моей яростью, Мартин? Неужели ты настолько глуп, чтобы думать, что это меня остановит?
Дессин делает шаг вперед, и Мартин сильнее прижимает лезвие к моей коже. Я вскрикиваю от боли и судорожно вдыхаю. Взгляд Дессина переключается на меня, пронзая сдержанной дикой яростью. В его потемневших глазах — больше животного, чем я когда-либо видела. Глазах, затемненных убийствами. Пятнающих его душу.
— Это она, да? Она — тот рычаг, на который указал Демехнеф! — Мартин тяжело дышит мне в ухо,