Угу, братик. Я тоже сейчас пошучу. Действительно, пошучу. Потом придет твоя очередь не обижаться.
Выходя из покоев наследного принца, я лишь на секунду дольше нужного задержала пальцы на фигурной дверной ручке в виде головы химеры. Этого хватило, чтобы оставить там маленькое и незаметное, но очень подлое плетение: каждый, кто прикоснется к ручке, получит небольшой заряд тлена. А сработает заклинание на том, к чему первому прикоснется зараженная рука...
Настроение после встречи с братом испортилось полностью. И идти к маменьке не хотелось совсем. Там же фрейлины… И бесконечные разговоры про тряпки… Но пришлось идти. И вот здесь мне неожиданно повезло. Маменька собиралась на какое-то благотворительное мероприятие в городской ратуше. И ей было не до выпущенной на свободу дочери. Она только поцеловала меня в лоб, выразила надежду, что я все обдумала в тюрьме и встала на путь исправления, и попросила не хулиганить в ее отсутствие. А также не обижать милого мальчика, который отважился поручиться за меня…
Выйдя от императрицы, я задумалась. Все так упорно расхваливали мне чужеземного аристократа, что поневоле начинали закрадываться сомнения: а зачем они это делали? Еще и протест. Замуж мне вообще не хотелось. А уж по чьей-то указке…
Остаток дня я и мое испорченное настроение рылись по старым книгам, утащенным из дворцовой библиотеки, в поисках мелких пакостей, которые можно будет испытать на блондине, которого мне все сватали в мужья. Портить ему карьеру я не хотела. Все-таки, что бы ни говорили про некромантов, жестокой я не была. У тер Эйтеля должен оставаться шанс воссоединиться с его возлюбленной. Но жизнь я ему обязательно осложню! Чтобы не был таким отвратительно-положительным и нравящимся всем без разбору.
Скелетов, после того как они выжили мою камеристку, было не видно и не слышно. То есть, я периодически слышала цоканье костей по полу или мебели, до меня долетал их едва слышный шепот. Но меня они не беспокоили. Разве что позвали обедать, самостоятельно позвонив на кухню и приняв от повара поднос. В остальное время я лежала на животе поперек кровати, листала старые фолианты по некромантии и мрачно думала, как это так мог измениться мир, что я не заметила этого. По какой причине все словно сошли с ума на свадебной теме. Оторваться от этого занятия мне пришлось вечером. Когда от матушки прибежала посланная фрейлина с известием, что вечером состоится бал. И что я обязана на нем присутствовать. Без своих обычных фокусов.
Обычные фокусы — это заклинания некромантии, уничтожающие одежду на досаждавших мне придворных в разгар танца. Или неожиданно ожившая закуска, в самый неподходящий момент спрыгивающая с канапе… Мелочи в общем. Но иногда очень полезные.
Сразу же после ухода фрейлины, с ужасом косящейся на моих немертвых камердинеров, скелетоны развили просто бешеную деятельность. Я такого даже не ожидала. И какой-то момент заподозрила, что они знали про бал заранее, а сейчас устроили спектакль для меня: выбор платья и драгоценностей, ванна и остальное. Слишком уж слаженно и быстро у них все получалось. Словно всю жизнь были в услужении у знатной дамы.
Я только раз вмешалась в их энергичную суету. Когда увидала подготовленное для меня элегантное, темно-синее, почти на грани ночной черноты платье, украшенное серебряным шитьем. Наряд был превосходным. Идеально подходящим магу смерти. И в другом случае я бы с радостью его надела, чтобы покрасоваться в нем на балу. Но не сейчас. Сейчас мне нужно было отпугивать потенциальных кавалеров. А потому я с сожалением заставила скелетонов заменить поистине царский наряд на кричаще-розовое платье, все в блестках, оборочках и воланчиках. Оно было ужасным, даже лежа на кровати. Представляю, как оно изуродует меня. Что и к лучшему. Чем ужаснее и глупее я буду выглядеть, тем меньше шансов, что кто-то отважится на мне жениться. Надо еще парочку дурацких шуточек в стиле «а-ля, мне снова двенадцать лет» придумать.
Платье оправдало надежды, превратив меня в клубничное пирожное со сливками. Повздыхав при виде своего отражения, я потребовала от эльфа, чтобы он сделал мне подходящую прическу и макияж. Эльф расстарался, взбив мои светлые волосы в нечто невообразимо-кудрявое. Маменькина болонка сдохла бы от зависти, если бы увидела. В качестве завершающего штриха я обвешалась драгоценностями, как витрина ювелирной лавочки…
— Эх, жаль, госпожа, что нам с вами нельзя!.. — душераздирающе вздохнул эльф, когда бывший баронет аккуратно надел мне на ноги туфельки. — Там, должно быть, замечательно интересно…
— Поверь, мне тоже жаль, — хмыкнула я в ответ, притопывая ногами, чтобы проверить, как сидит обувь. Не то чтобы я собиралась много танцевать. Просто так… Чтобы не натереть мозоли на пятках. — Представляю, как было бы весело на балу, если бы я появилась там в компании трех скелетов!
— А если бы еще я мог пригласить вас на вальс!.. — мечтательно вздохнул бывший баронет.
Мы переглянулись и рассмеялись. Настроение неожиданно поднялось. Каким бы сегодняшний вечер ни будет, «весело» будет всем.
То, что с прогнозом я ошиблась и крупно, стало понятно, едва я вошла в бальный зал. Распорядитель, как положено, объявил мое имя и титул. Слушая его витиеватые фразы, я лениво осматривала заполненный нарядными придворными зал. На этот раз маги превратили его в легендарное Эльфийское озеро. Никто не знал, где оно находится и существует ли на самом деле. Зато все знали, как оно должно выглядеть: золотые стрельчатые цветы, белокрыл и лотосы на зеркальной поверхности непередаваемо-бирюзовой воды, в которую превратился пол, розовый рассвет над полом-озером. В воздухе мелькали яркие крупные бабочки и радужные стрекозы, сотворенные магами. Придворные бродили во всем этом великолепии, ошеломленные настолько, что даже позабыли про свое обычное развлечение — сплетни. Бал обещал быть грандиозным. Стало немного жаль портить его своими безобидными шалостями.
При виде меня все принялись шушукаться с утроенной энергией. Дамы прикрывались веерами и с притворным сожалением качали пышными прическами. Хотя глаза поверх вееров сверкали торжеством: дамочки явно получали удовольствие от моего внешнего вида. И я постаралась запомнить своих «благожелательниц», с тем чтобы позднее достойно «отблагодарить». Но даже не успела изучить всех присутствующих.
Едва я спустилась с лестницы и немного от нее отошла, намереваясь спрятаться в тени колонн, как на меня налетел вихрь. Беловолосый, сердитый, разодетый в шелка табачного и золотисто-зеленого оттенков:
— Розамунда, где вас носит? — сердито зашипел на меня вихрь голосом тер Эйтеля. При этом блондин очаровательно и светло улыбался. Будто осыпал меня комплиментами. — Мы уже полчаса, как должны стоять на входе!..
Я опешила так, что