Скандал вышел просто ужасающий. Оказалось, что лорд, с которым флиртовала неуемная леди, был послом королевства, с которым у империи уже продолжительное время сохранялся вооруженный нейтралитет. Сам посол прибыл то ли для того, чтобы предложить Вильяму руку их принцессы, то ли для того, чтобы шпионить под благовидным предлогом, неважно. Потому что он оказался тоже некромантом. Но скрыл это от имперской службы безопасности. А из-за моего неумелого волшебства дар выплыл наружу и проявил себя во всей красе и у всех на глазах. А получилось все так...
Оживлять на тот момент у меня получалось без проблем. Я это делала почти как дышала. А вот умертвить, хотя бы ткань, было очень сложно. Я сосредоточенно шептала слова заклинания, вычитанные в найденном в дворцовой библиотеке фолианте, не сводя с леди Финетты глаз. Но так как она постоянно вертелась, практически не останавливаясь на месте, и мило размахивала руками, порой мой взгляд задевал и стоящего рядом с фрейлиной лорда. А в тот миг, когда я завершала плетение, леди Финетта особенно экспрессивно взмахнула руками и уронила свой платок. Посол галантно наклонился за ним. И в этот миг я и спустила плетение.
Я так и не поняла, сама ли я ошиблась, или это лорд избрал неверный способ защиты от волшбы юной некромантки, но… В прах обратилась не часть юбки леди, как я планировала, а вся. Фрейлина осталась лишь в панталонах и корсаже от наряда.
Весь зал так и ахнул. Панталоны леди Финетты оказались весьма и весьма фривольными: с ярко-алым сердечком там, где соединялись ноги. И с искусно вышитым на бедре портретом… императора Эдуарда! Это был скандал.
Фрейлина была слегка глуповатой, хотя тогда я этого еще не понимала. Но все равно Финетте хватило ума свалиться в обморок. Правда, ловить обморочную леди было некому, и она подстреленной ланью грохнулась на пол. Зато, когда упала…
Поднялся безумный переполох! Часть тайной стражи сразу же окружили нас, детей, и императрицу, прикрывая собой, повели прочь. Под сводами зала летали крики и рыдания придворных леди, слышался звон оружия. И даже просвистело несколько заклинаний. Но для меня все это было ерундой. Обиднее всего было то, что я так и не узнала, из-за чего поднялся тогда переполох…
— Никаких проблем, — улыбнулась Вильяму. — Твоя сестричка уже давно выросла и сама в состоянии постоять за себя, не устраивая международных скандалов, — намекнула я на те, давние события.
Брат меня понял. Хмыкнул, прошелся по комнате, выудил откуда-то чистый стакан и налил мне из кувшина рубинового сока, а себе из бутылки вина.
— Намекаешь на тот давний скандал? — усмехнулся, протягивая мне посуду.
Я взяла. Хоть и было неприятно из-за понимания, что сок заказывался для леди Эллис. Пить-то меня все равно никто не заставлял.
— Вспомнилось почему-то, — пожала плечами. — Я ведь тогда так и не поняла, что произошло и из-за чего поднялся такой переполох.
Братец устроился рядом по давней привычке, одной рукой обнял меня за плечи, пригубил вина. А потом фыркнул:
— Да, это был, пожалуй, единственный случай, когда отец был тебе благодарен! Благодаря тому, что ты обратила в прах штанину посла, мы, во-первых, узнали, что он некромант…
— Как?.. — непроизвольно ахнула я.
— …а во-вторых, что он — шпионит для своей страны. И с позором выставили его за пределы империи до того, как он успел вынюхать что-то действительно важное, — продолжал, не обращая на меня внимания брат. Потом покосился и добавил: — Он, видимо, ощутил родную ему магию и пытался от нее защититься. А придворный маг увидел темные плетения. Так что и твоя некромантия может приносить пользу. Конечно, желательно, чтобы не такими радикальными методами.
Не радикальными? А что, это мысль!
Глава 4
Мы еще немного поболтали с Вильямом, вспоминая свои детские проделки. И это было так здорово, что я сумела расслабиться и выбросить из головы все свои неурядицы. Я словно бы снова вернулась назад. В детство, где самой большой проблемой было не попасться на глаза гувернерам с нашими шалостями.
К сожалению, Вильям сам разрушил непринужденную атмосферу, воцарившуюся в его покоях:
— Так что случилось, сестренка? — спросил он благодушно через некоторое время, потрепав меня по плечу, на котором до сих пор лежала его рука. — Отец?.. Или мама? Рассказывай, подумаем вместе, как проще избежать неприятных последствий. А вообще… Выходила бы ты замуж, тебе давно уже пора. Тогда не зависела бы от родителей, была бы сама себе хозяйкой…
Я дернулась от возмущения и чуть не завопила: «И ты туда же?» В последний миг прикусила язычок. И вместо обиженной фразы съязвила:
— Да? А что ж ты тогда сам не женишься, чтобы от родителей не зависеть?
Брат бросил на меня грустный, смурной взгляд:
— Во-первых, у меня другая ситуация. Как наследник, я буду зависим от отца до конца. А во-вторых… Кто тебе сказал, что я не женюсь? Женюсь. Вот в конце лета отправится посольство в Ибейское княжество… Если договорятся, в последний день года состоится свадьба наследника…
Что-то горькое прозвучало в словах Вильяма. Но меня уже несло. Решив, что брат — тоже мой враг и желает надеть на меня ярмо брака, я задумала пакость. Несмертельную. Но братик долго будет меня вспоминать и умолять, чтобы я ее сняла.
— Мне жаль, что так получается, — официальным тоном произнесла я, вставая и ставя стакан с нетронутым соком на стол. — Жаль, что ты — наследник и у тебя нет выбора, нужно жениться на той, на кого укажут. Но это не повод пихать в это ярмо и других!..
Вильям в начале моей тирады нахмурился. Потом вытаращил глаза. А потом и вовсе поперхнулся смешком:
— Глупышка! Ты ж не знаешь, как это здорово и приятно! Тебя, наверное, никто еще и не целовал… — Меня целовали! Еще и как! Но брату я об этом не сказала. Наверное, потому, что вспомнила тот единственный поцелуй, задевший чувствительные струнки в моей душе: поцелуй тер Эйтеля. Но воспоминание безнадежно испортил Вильям, неожиданно выдав: — Надо попросить тер Эйтеля, чтобы просветил тебя на эту тему! — Я чуть не села там, где стояла. А братец хитро добавил: — Глядишь, сама замуж захочешь!..
Я точно знала, была уверена, что не захочу. Но переубеждать Вильяма не стала. Молча повернулась и пошла на выход.
Опомнившийся Вильям крикнул мне в спину:
— Мелкая, ну ты чего? Не обижайся!