Потому что это… невозможно.
Каким бы талантливым магом ни был тот, кто подделал истинность Эвелины, повлиять на меня он не мог. Никто не мог. Поэтому метка подтверждается только в паре.
Я поднял голову.
Архимагистр Грейвс всё ещё говорил что-то о законах, преступницах и короне. Его голос текуче лился по комнате. Он даже не смотрел на меня, будучи уверенным, что метки нет и быть не может.
А вот Карел не сводил с меня встревоженных глаз. Его взгляд метался между моим лицом и рукой, на которой светился ледяной дракон.
Затем он понимающе кивнул и перебил Грейвса.
— Архимагистр, боюсь, что вас ввели в заблуждение.
— А?
Его взгляд метнулся на мою руку, и челюсть отвисла от удивления. Зрелище, доставившее мне истинное удовольствие, несмотря на обстоятельства.
— Лорд Нордхольд? — голос Грейвса стал резче. — Вы уверены, что…
— Что? — перебил я архимагистра. — Решили усомниться в моей силе?
— Нет… ничего.
Архимагистр уже не улыбался. Его глаза сузились. Он тоже видел то, чего объяснить не мог. Я его понимал, но внутренне торжествовал.
— Кажется… — медленно произнёс Карел, — произошло недоразумение.
Я хищно улыбнулся и опустил руку.
— Похоже, вы ошиблись, архимагистр, — сказал спокойно.
Я сделал шаг в сторону, взял Эвелину за руку и продолжил холодно:
— Вы называли мою жену преступницей. Но, как видите… — я слегка повернул руку, чтобы свет свечей снова коснулся метки. Серебро вспыхнуло ярче. — …она оказалась моей истинной. Думаю, извинения были бы как нельзя кстати.
Лицо Грейвса посерело от ненависти. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло то, что он так тщательно скрывал от всего двора — страх.
Но он играл в ту же игру вежливости, что и мы.
— Вы правы, лорд Нордхольд… — выдавил он, с трудом разжимая губы. — Я прошу у вас…
— Не у меня, — перебил я тихо.
Голос прозвучал спокойно, даже мягко. Но в тишине кабинета он был подобен раскату грома.
Я слегка повернул голову, давая понять, что разговор для меня уже окончен.
— У моей жены.
И снова в комнате стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи. Я почти уверен, что услышал скрип зубов.
Грейвс повернулся к Эвелине. Казалось каждое движение причиняло ему физическую боль.
Она стояла рядом со мной, почти прижимаясь плечом. Маленькая ладонь всё ещё держала мою руку, и от этого простого прикосновения внутри становилось неожиданно спокойно.
— Леди Нордхольд… — архимагистр склонился. Ниже, чем хотел. Но недостаточно низко, чтобы скрыть ненависть в глазах. — Приношу свои извинения.
Я видел, как дрогнула его рука. Как на секунду потемнели глаза.
Не сказав больше ни слова, Грейвс резко развернулся и вышел из кабинета.
Метка на моей руке вспыхнула холодным светом, и я увидел, как из под платья, в районе плеча Эвелины вспыхивает тот же свет.
— Поздравляю, лорд Нордхольд.
Карел хлопнул по плечу и вышел из кабинета.
— О, Сайлас, — услышал я, стоило перевести внимание на Иви. — Зайди, в кабинет, поздравь Кайрена.
— Неужели он поддался обаянию леди Лантар?
И тут уже я заскрежетал зубами. Лицо Эвелины вытянулось, а в уголках глаз появились слезы. Я же совсем забыл, про ловушку Эвермонта…
Глава 64. Два дня
Я стояла у окна, обняв себя за плечи, и смотрела в темноту сада. Ночь медленно опускалась на дворец, и огни факелов дрожали в стекле, словно отражая то смятение, которое творилось внутри меня.
Я всё ещё слышала их голоса — Кайрена и лорда Сайласа Эвермонта. Их слова эхом отдавались в голове, хотя между нами уже лежали стены и коридоры. Особенно одно — слова о Вивьен де Лантар.
Странно… ведь это я сама когда-то говорила, что она станет для него прекрасной партией. Умная, красивая, влиятельная. Такая жена украсит любого мужчину. Но почему же теперь от одной мысли, что её руки могут лежать на его груди, а её волосы — касаться его плеч, у меня внутри всё разрывается на части?
Я резко выдохнула и закрыла глаза.
Что за глупости? Мне вообще не должно быть до этого дела. Наш брак временный. Всего лишь соглашение. Но почему тогда так больно? Почему кажется, что у меня забирают что-то, чего я даже не успела получить?
Я помнила, как они начали спорить в кабинете. Как Кайрен холодно сказал Сайласу держать язык за зубами. Как тот ткнул в его руку и с насмешкой бросил:
— Назови имя мага, который смог это подделать, и я лично сожгу его на костре.
И именно тогда я развернулась и ушла. Потому что ещё немного — и я бы разрыдалась прямо перед ними. А я не хотела давать Эвермонту удовольствия увидеть мою слабость. Не хотела, чтобы он понял: у него есть власть надо мной.
Котёнок тихо мяукнул и ткнулся мордочкой в мою ладонь. Я машинально опустила руку и провела пальцами по мягкой шёрстке. Тепло маленького тела неожиданно успокоило. Хоть что-то в этом мире было простым.
Позади раздался тихий скрип двери. Я даже не обернулась. И так знала, кто вошёл.
С ним всегда приходило одно и то же ощущение — холод и жара одновременно. Как будто рядом со мной стояла зима, внутри которой горел огонь.
Я сглотнула и, не поворачиваясь, сказала:
— Насчёт Вивьен… думаю, она станет вам отличной женой.
Тишина, которая последовала, была такой плотной, что её можно было почти потрогать. Мне даже показалось, что я слышу, как скрипят его зубы.
— Ты так считаешь? — тихо спросил он.
Я пожала плечами, хотя он этого не видел.
— Она красивая, умная. И, я бы сказала, достаточно хитрая. С такой женщиной рядом вы будете выглядеть ещё лучше.
— Хочешь сказать, я плохо выгляжу?
Я быстро смахнула слезу, улыбнулась и повернулась к нему.
— Как я могу говорить, что генерал северных легионов выглядит ужасно? За такие слова меня могут казнить.
Я чуть склонила голову.
— Он никогда не будет плох для меня.
Я произнесла это легко, почти шутливо, но внутри стало чуть теплее. Его взгляд на мгновение потемнел.
— Почему? — спросил он.
— Я обещала быть хорошей, преданной женой. И я выполню это обещание. Но когда мы закончим… леди де Лантар…
— Эвелина, — тихо перебил меня Кайрен. — Вивьен никогда не будет моей женой.
— Но…
— Никогда.
Ну, не хочет — как хочет. Жена, любовница, подруга. Меня это не касается.
Кайрен подошёл ближе, и вдруг котёнок радостно прыгнул к нему на руки. Я даже не успела удивиться, как он ловко поймал его