Хотя всё чаще задерживала на боссе взгляд чуть дольше, чем следовало бы. Мне нравилось изучать его профиль, строгие черты лица. Он как будто был рожден для того, чтобы стать большим начальником. Упрямо поджатые губы, глаза, в которых нет ни грамма тепла. Поставленный голос, доводящий до отчаяния виноватых работников.
Игнатьев никогда не кричал, но из его кабинета частенько выползали едва ли не в панике.
Впрочем, ко второй неделе интерес к нашей «парочке» утих. Мусолить одну и ту же тему не так интересно, если не подкидывать в костер сплетен новые дровишки.
Но Игнатьев больше не лупил моего мужа у крыльца банка, а тот не закатывал истерик. Поэтому все переключились на кого-то другого, а от нас отстали.
— Максим Витальевич, вы обедать пойдете? — заглядываю я в один из дней к шефу. — К вам просится Денисов, говорит, что вопрос безотлагательный.
Игнатьев отрывается от монитора, смотрит на меня так, будто не сразу понимает, откуда я взялась на пороге и чего от него вообще прошу.
— Иди сюда, — говорит внезапно.
Он переходит на «ты» очень редко, обычно, когда задумывается о чем-то. Я подхожу к столу, и Игнатьев показывает на свой монитор, намекая подойти прямо к нему.
От близости к боссу почему-то начинает шатать. Он не встает со своего стула, так и сидит в нем, но отодвигается, позволяя мне пройти ближе. Если я сделаю шаг в сторону, то коснусь его ноги. Эта мысль делает меня рассеянной.
Читать, стоя по стойке, неудобно, приходится чуть склониться. Очень надеюсь, что моя поза не выглядит вызывающей.
«Не отклячивай филейную часть», — говорю самой себе, всматриваясь в экран.
В горле пересыхает. Чувствую энергетику Максима Витальевича, его близость к себе. Вспоминаю зачем-то все эти глупые слухи…
Надо сосредоточиться. И как можно скорее!
К моей огромной радости, Игнатьев не замечает, что секретарша мнется перед его столом как будто на первом свидании.
— Полистай. — Он открывает два файла рядом, давая возможность изучать сразу оба. — Тебе не кажется, что это бред собачий?
Хм, в первом файле обычные месячные показатели по кредитным продуктам. Васильевич их постоянно составляет, а я иногда помогала ему, поэтому умею в них ориентироваться. Я уже говорила, что была безотказной дурочкой, которая, помимо выполнения основных обязанностей, умудрялась забесплатно ещё и для начальника работать?
Он же просил. А как можно отказать руководству?
Во втором файле — общая статистика. Я листаю документы, бегло цепляясь за отдельные графы.
— Значения не сходятся, — показываю на два показателя. — Причем отклонение… кхм… солидное. По внешней отчетности цифры значительно ниже.
— Ты хотела сказать: вторая цифра попросту нарисована твоим бывшим начальником, причем высосана им из пальца, — хмыкает Игнатьев. — Любопытно, что ты так сразу это увидела. — Максим Витальевич склоняет голову набок. — Он часто просил тебя выполнять за него работу?
— Нет, не очень, — развожу руками. — Ну, иногда, когда совсем зашивался.
— А другие операционисты ему помогали?
— Не-а. Девчонки в этом не разбираются. Да он и меня ни о чем таком не просил. По мелочам пробежаться максимум.
Я машинально продолжаю изучать отчет и нахожу другие мелкие расхождения. То ли сделанные от невнимательности, то ли специально, чтобы выйти на нужный уровень и не получить нагоняй от начальства. Если бы к отчету не подтягивались данные от смежных подразделений, то это могло остаться незамеченным. А так надо, конечно, дотошно копаться, но всё ведь видно невооруженным глазом. Если знать, где искать.
— Ты до сих пор не понимаешь, почему он хотел от тебя избавиться? — шеф недоуменно поднимает бровь.
— Почему?..
— Потому что в ближайшее время я выгоню этого недоумка на улицу, а на его место во всем отделе есть только одна кандидатура. — Я пытаюсь поспорить, но Игнатьев прикладывает палец к губам, призывая меня молчать. — В твоей характеристике он написал, что Кривошеева Елена некомпетентный сотрудник, который не справляется с непосредственными обязанностями, — рубит, откидываясь на стуле, изучая меня снизу вверх оценивающим взглядом. — Якобы на тебя такое количество жалоб от клиентов банка, что это уже даже неприлично. А еще ты постоянно ошибалась при заполнении документов. Короче говоря, держать тебя — сплошные убытки.
— Но это неправда…
Мои щеки краснеют. Я понимаю, что Игнатьев всё понимает, но остро чувствую необходимость защититься.
— Я в курсе, потому что перепроверил информацию лично. А заодно узнал от других отделов, что периодически ты задерживалась на работе, помогая в чем-то начальнику. Странно, такая некомпетентная барышня, глупая, неисполнительная. Что от нее нужно Денису Васильевичу? Может, конечно, вы просто зажигали по вечерам в его кабинете…
— Нет! — Я возмущенно отскакиваю.
— Вот и я подумал, что такого не может быть. Поэтому в первый же твой рабочий день у меня подсунул тебе несколько муторных отчетов. Ты справилась. Похвально для обычной секретарши.
Не верю своим ушам. Он проверял меня? Давал сложные задания, которые я умудрялась сделать без ошибок? Потому что хотел убедиться: я представляю какую-то ценность⁈
Максим Витальевич продолжает рассматривать меня, как какую-то зверюшку, причем экзотическую. С легким прищуром. Абсолютно бесстыдно.
— То есть ты действительно не понимала, почему выполняешь задачи заместителя руководителя управления? — уточняет с легкой издевкой.
Удивленно качаю головой.
А это были задачи для заместителя?..
Ну да, кое-что мне показалось слишком трудным. Приходилось напрячь мозги, и те кипели, шестеренки вертелись со скрипом. Но интуитивно я догадывалась, как нужно поступить.
— Я собираюсь уволить Дениса. В ближайшее время наберу на него достаточно компромата и попрошу уйти по собственному. Это сделать не так уж и сложно, потому что парень сам роет себе могилу, предоставляя подложные данные. Так вот. У тебя большой потенциал, и если ты захочешь, то место начальника отдела будет твоим. Не сразу, конечно, начнем с исполнения обязанностей. Но в обозримом будущем — кресло твое.
Мне кажется, что всё это какой-то глупый, нереальный сон. Потому что никто и никогда не предложит должность какой-то непонятной девице, которая выполнила несколько задачек. История из какой-нибудь сказки про Золушку. Появился прекрасный принц, и жизнь заиграла красками.
Впрочем, это не первый раз, когда шеф умудряется поступить «нереалистично». Пора бы привыкать к его манере поведения.
— Спасибо, но меня устраивает моя работа, — говорю тихо, понимая, что Игнатьев ждет ответа.
— Ты хочешь быть секретарем? Это — предел твоих мечтаний?
— Нет, но если вы дадите мне эту должность… — кусаю губу, думая над тем, как бы корректно отказаться. — Во-первых, я её не потяну, мне не хватит ни опыта, ни