— Нешто де Ливрон дал пострелять? — понимающе хмыкнул Воронихин.
— Хорошее ружьецо, — кивнул Иван. — К нему бы еще руки прямые. Цены б не было!
— Что хоть за птица-то?
— А бес ее знает! Но вроде жирная. Нынче вечером запечем в кочегарке, да и разговеемся всей артелью. Рому-то найдется, господин унтер?
— Ради такого дела, как не найтись.
Примерно на пятый день такого неспешного путешествия эскадра достигла порта Тамар. Несмотря на громкое название это был небольшой поселок на берегу довольно обширной по здешним местам бухты, способной дать укрытие всем русским кораблям. В другое время ни Лихачев, ни великий князь наверняка не стали бы делать остановки, но поднялся ветер, началась метель и начальство сочло за благо дать перед выходом в океан короткий отдых.
Никаких достопримечательностей в этом глухом углу самой отдаленной из всех чилийских провинций не имелось, да если бы и были, никто не захотел их посмотреть. Возможности пополнить запасы угля и провизии тоже не случилось, разве что рыбаки были готовы продать некоторое количество своего улова. Что любопытно, все попытки русских моряков рыбачить во время стоянок окончились ничем. Местные рыбы категорически не желали попадаться в их сети или пробовать наживку. Поэтому даже это убогое предложение было встречено с благодарностью и на ужин у всей эскадры была уха.
Утром же небо совершенно очистилось, выглянуло солнце и поднявшие пары корабли, дав на прощание гудок, дружной вереницей потянулись по каналу Смита к океану. Канал этот иногда сужался до той степени, что казалось будто эскадра идет по реке, омывающей с одной стороны отвесные скалы, а с другой имеющей кучу мелких островков, заросших густой растительностью. Все это время вперед смотрящие внимательно следили за удивительно прозрачной водой, в которой тем не менее иногда появлялись заросли «кельпа» — морской травы явно указывающей на находящиеся рядом подводные скалы.
А потом случилось настоящее чудо. Узкий проход начал все более расширяться и через несколько часов неспешного хода эскадра вышла на простор Великого океана. Погода сразу улучшилась, буксирующие своих парусных собратьев пароходы смогли наконец не только избавиться от утомительной ноши, но и сами поднять паруса. Вышедший на верхнюю палубу Шахрин с жадностью вдыхал в себя воздух, который, казалось, даже пах по-другому. Иначе чем в Атлантике.
Оглянувшись он видел, что на шкафуте стоит великокняжеская чета, за их спинами толпятся офицеры, а любимец всей команды Николка забрался по вантам на рею и что-то кричит, размахивая бескозыркой.
— Вот чертенок! — усмехнулся Ванька. — Даже отца не боится…
— Кажется, майн фройнд, — заметил вышедший наружу вслед за ним Петер, — мы проделали уже половину пути. Надо думать, что делать дальше.
— Чего думать-то? — пожал плечами Шахрин. — На Аляску приедем, там и будем думать.
— Иван ты правда хочешь быть охотник? — высоко поднял бровь голштинец.
— А чего нет то?
— Ну не знаю. Ты есть хороший музыкант и мог бы зарабатывать на концертах большие деньги. Тем более, что у нас теперь есть солистка.
— Петька, сто чертей твоей бабушке! Хоть ты душу не трави…
— Я говорил, что это плохая идея, — ухмыльнулся немец, — но ты не стал меня слушать. Впрочем, нет смысла горевать от того, что уже сделать. Надо жить дальше!
— И что ты предлагаешь? Выступать в портовых кабаках?
— Лучше иметь свой кабак. Или даже ресторан. Большой, шикарный. С гостиницей. Я буду вести дела, ты играть на аккордеон, Габи петь…
— Где столько денег взять? — поморщился от очередного упоминания мулатки Шахрин.
— Знаешь, — с видом заговорщика подвинулся к нему Петер. — Я тут кое-что разузнать….
— Разузнал, — машинально поправил его Ванька.
— Ну подслушал, — пожал плечами Люттов. — Оказывается на Аляске есть золото!
— С чего ты взял?
— Я же говорю, услышал. Все думали, что гроссергерцог Константин немножко, как это, чудит. Но он все точно рассчитал. На Аляска есть золото, он будет его добывать, и через пять лет вернется в Европа миллионером!
— Тебе то с того, какая корысть?
— Я тоже хотеть быть миллионером!
— Губа не дура. Только кто ж нам даст то золото?
— Ты сам всегда говоришь, что человек вольный. Я тоже. Нам необязательно становится охотниками.
— Хочешь копать золото?
— Можно и копать. Но я думаю, что больше всего, после гроссергерцога, конечно, заработает тот, кто будет продавать золотопромышленникам лопаты.
— Лопаты?
— И вообще все! Продовольствие, порох, всякие припасы. Кто устроит маленький кабачок, в котором добившиеся успеха копатели смогут немножко отдохнуть и потратить свое золото. Выпить шнапс, покушать вкусный бифштекс, послушать музыка. Ты будешь играть…
— Петька еще одно слово про Габи и я тебе сам морду набью!
— Да к черту твоя Габи. С такими деньгами можно устроиться везде, и иметь любых женщин! Подумай, Ваня. Время еще есть…
Глава 22
Побаловав нас относительно хорошей погодой первые три дня, Тихий океан вскоре решил, что этого достаточно и познакомил нас со своим бурным нравом. Начавшийся вскоре шторм длился целых восемь дней так, что во второй половине ХХ века ему непременно дали бы какое-то красивое женское имя [1]. Тем не менее мы продолжали упорно двигаться на север, пока наконец не достигли главного порта Чили — Вальпараисо.
В средине ХIХ века — это небольшой городок, раскинувшийся на окружающих порт гористых склонах. Защищенная от ветров и морских течений бухта без труда вместила нашу маленькую эскадру. Точнее то, что от нее осталось. Увы, непогода сделала свое дело и вынудила небольшой отряд русских судов разделиться. Первыми в Вальпараисо пришли большие пароходы и паровые фрегаты. Потом подтянулся вынужденный из-за перерасхода угля идти под парусами «Морж» и другие парусники. К сожалению, не обошлось и без потерь. Небольшой в триста брутто-тонн барк «Нева» пропал во время урагана вместо со всей командой, и больше мы его никогда не видели.
Впрочем, все это выяснилось несколько позже, а пока мы усиленно чинили поврежденный во время штормов такелаж, пополняли запасы и отдыхали. С последним, к слову, никаких проблем не было. Несмотря на весьма скромные размеры и небольшое население, Вальпараисо уже успел заслужить славу латиноамериканского Сан-Франциско.
В его порту и на улочках расположенного в низине административного центра можно встретить людей со всего света. Разбитных моряков, работящих китайских кули, степенных коммерсантов, важных католических падре и все еще поклонявшихся тайком своим языческим идолам индейцев. В общем, не будет преувеличением сказать, что главный чилийский порт представлял собой Новый Вавилон, хоть и довольно миниатюрный.
Утомленные долгим переходом матросы и переселенцы с удовольствием сходили на берег, чтобы немного развеяться и