Впрочем, последнее все еще справедливо для значительной части Юго-Восточной Азии (но очень скоро все изменится), и даже Гавайи пока вполне себе независимое королевство. Так что, если взяться с умом, можно разом будет закрыть множество вопросов по импорту, высвободим средства для целевых проектов и закупок оборудования для заводов и фабрик, для стратегических задач развития.
То же самое и про хлопок из еще не присоединенной русским штыком Средней Азии и говорить нечего, надо, и срочно, действовать!
Но еще важнее обеспечить производство тканей всех видов. Пусть наши промышленники быстрее растут, а мы им поможем развиваться, обеспечивая сырьем по самым низким ценам. Ну и химическую промышленность надо двигать. Не только динамит и нефтепереработка, но и каучук (резина всех типов нужна своя), красители, а в перспективе и такая важнейшая вещь как удобрения для сельского хозяйства и еще много всего.
И действительно так получается, что момент сейчас самый подходящий, а кроме меня этого сделать никто не сможет. Так что Аляска, Сахалин, Приморье с Кореей и весьма вероятно далекая Новая Гвинея (надо еще к Мадагаскару присмотреться и к Гавайям), — вот цели для нашего Военно-Морского Флота. И если все получится, то флот сможет дать такой ресурс для развития страны, что небу станет жарко.
Мало того, для всей этой затеи понадобится очень много «купцов», как морских, так и речных. Их и можно, и нужно строить на своих верфях, только сначала освоить методы производства железа и стали в нужных масштабах. А для кораблей и паровые машины нужны, и прочие механизмы, и топливо — уголь, а в перспективе и мазут.
Выходит, все правильно я делаю. Надо для начала перехватить все каналы поставок ключевого импорта и заместить своими, затем постараться развить собственные возможности производства, изменив структуру закупок. А ведь это еще и мощнейший удар по британской гегемонии получится. Так что только вперед.
[1] Wirwerden reich werden (нем.) — Мы станем богачами.
Глава 20
Так уж случилось, что море, флот и все с ними связанное я полюбил в далеком детстве и с тех пор мои чувства лишь крепнут. Мне нравится плеск волн, крики чаек, скрип снастей и мерное пыхтение паровой машины. Но более всего меня восхищают люди, решившиеся оставить твердую землю и взойти на зыбкие палубы, чтобы бросить вызов ветрам и ураганам…
Два таких храбреца с постными лицами стояли сейчас передо мной, потупив очи долу и всем своим видом демонстрируя раскаяние. Оба правда не настоящие моряки, а вольнонаемные кочегары из числа переселенцев, но орлы! Потому что ухитрились ни много ни мало, украсть в Рио-де-Жанейро чернокожую рабыню, и спрятать ее в трюме, причем так что обнаружили безбилетного пассажира только на подходе к Монтевидео, да и то совершенно случайно.
— Не поверишь, Федор Осипович, — вздохнул я, глядя на проштрафившихся героев. — Сколько лет служу, казалось бы, все уже видел, но никак не перестаю удивляться… есть ли предел человеческому гению?
Прекрасно понимавший, что его очередь получать генерал-адмиральский фитиль еще придет, только развел руками. Мол, на все воля Божья!
— И как же вы, сукины дети, до такого додумались? — в очередной раз поинтересовался я у старательно помалкивавших виновников.
— Бил он ее, — впервые нарушил молчание Ванька Шахрин.
— И тебя надо бы! Кто бил-то?
— Хозяин. Дон Пако.
— И кто этот дон Пако?
— Музыкант.
— Еще и музыкант… а эта негритянка?
— Она мулатка. Певица.
— Хорошо поет хоть?
— Если ваше императорское высочество позволит высказать мне свое мнение, — по-немецки затараторил второй провинившийся — голштинец Люттов, — то очень хорошо!
— И поэтому ее надо было похитить?
— Мой принц, но ведь хозяин и впрямь мог убить ее. Мы не могли допустить подобное, это грех!
— Значит драть ее в два смычка в угольной яме для вас не грех! — вызверился я, но наткнулся на упрямый взгляд Шахрина.
— Не было такого, ваше высочество! — твердо заявил он.
— А что было?
— Ваше высочество, — снова затараторил на языке Шиллера немец. — Это все печальное стечение обстоятельств. Несмотря на то, что мой друг Шахрин всего лишь кочегар, в душе он человек искусства. Настоящий Музыкант! Да вы и сами это знаете! Он и город пошел, в надежде услышать новые мелодии, чтобы, так сказать, обогатиться духовно. Научиться чему-то новому и прекрасному. И это удалось. Если вы услышите, как поет эта несчастная девушка, вы тоже не сможете остаться равнодушным. Но представьте наш ужас и возмущение, когда выяснилось, что ее хозяин используете ее не только как певицу, но и сдает в аренду подвыпившим морякам. А когда мы отказались, он решил, что это ее вина и пустил в ход плеть. При виде этой ужасной картины мой друг не смог сдержаться и ударил негодяя! Ведь он и сам не так давно стал свободным. Прошу вас, во имя справедливости, не наказывайте Иоганна. А если вашему высочеству угодно преподать своим подчиненным урок, то пусть это буду я!
— Не слушайте его, — встрепенулся немного поднаторевший в «шпреханье на дойче» и потому сумевший уразуметь часть речи друга Шахрин. — Это все я сделал! Петька тут и вовсе ни при чем!
— Полюбуйтесь на них господа, — хмыкнул я. — Не кочегары, а мушкетеры какие-то! Один за всех и все за одного… И что с вами прикажете делать?
— Казните меня, — махнул рукой Ванька, — только девку бразильянцу не отдавайте.
— В самом деле, Константин Николаевич, — подал голос помалкивавший до сих пор Юшков. — Не возвращаться же нам из-за этого в Рио?
— Еще чего! И так задержались… С другой стороны, кража раба в любом рабовладельческом государстве Американского континента — тяжкое преступление. Что будет, если эта история вылезет наружу? Скандал!
— Если позволите, — вмешался Беклемишев, — то вероятность подобного развития событий крайне невелика. После побега этой, кхм… барышни, мы еще несколько дней стояли на рейде. И никакого шума не поднялось. Очевидно, никто не связал ее пропажу с нашими моряками. Пройдет совсем немного времени и об этом инциденте и вовсе забудут. Не думаю, что подобные происшествия редкость.
— Ох, Михаил… ей богу, лучше бы ты ее не нашел. Спокойнее было бы. Эй вы, аболиционисты доморощенные. Вы что собирались с девицей делать?
Судя по угрюмому выражению лица Шахрина об этом он пока