— Ты серьезно?
— В том-то и дело. На меня вышли через посредника, естественно, несколько крупнейших плантаторов и связанных с ними торговцев. Люди они серьезные, хотя и не буду отрицать, несколько бесцеремонные.
— И как они себе это представляют?
— Ну, насколько я понял их замысел, официально эти корабли будут строиться для нашего флота. А когда ситуация дойдет до разрыва между Севером и Югом, быстро перекупят уже готовые броненосцы для своего флота.
— Которого еще нет.
— Именно так. Платить будут, как вы сами понимаете, хлопком. Впрочем, мы его, насколько я помню, именно здесь и закупаем, так что… кроме того, они обещали не поднимать цену в случае начала боевых действий.
— Это все конечно крайне любопытно, но остается один вопрос. На кой черт все это нужно России? Нет, правда. Крупный заказ — дело, конечно, хорошее и для нашей промышленности выгодное, но после продажи, буде таковая состоится, Вашингтон разорвет с нами всякие отношения и будет прав. А нам это совершенно не выгодно…
— Если позволите, то именно этот вопрос я и задал нашему посреднику.
— И что же он тебе ответил?
— Даже не знаю, как сказать. В общем, будущее правительство Южных штатов готово передать России… все западное побережье от форта Росс и до границы с Британской Колумбией!
— Что⁈ — изумленно посмотрел я на Шестакова, после чего не выдержал и рассмеялся. — Нет, клянусь честью, это бесподобно! Надеюсь, ты послал этих торговцев чужим имуществом?
— Поначалу хотел, — задумчиво заметил капитан первого ранга.
— И что же случилось потом?
— Да я тут поразмыслил, — задумчиво заметил Иван Алексеевич. — А что, собственно говоря, мы теряем? Денег у Морского ведомства на постройку новых кораблей сейчас почти нет. А промышленность без заказов, сами понимаете, чахнет.
— К чему ты клонишь?
— Да все к тому же. Возьмем золото или точнее хлопок, что ничуть не хуже, и начнем строить броненосцы.
— Представляешь, сколько времени это займет?
— А я о чем! Пока наши судостроители раскачаются, много воды утечет. Как говорил в одной восточной сказке Ходжа Насреддин…
— Либо ишак, либо эмир умрут?
— Вот именно! Если все пойдет, как надо, мы получим и деньги, и броненосцы!
— Однако! Вот где ты такого нахватался?
— Что тут скажешь, Константин Николаевич. С волками жить — по-волчьи выть! В любом случае, у нас появляется реальная возможность создать огромные складские запасы хлопка, не вкладывая ни копейки своих денег. Часть товара будем продавать нашим российским фабрикантам, часть оставлять в резерв.
— Звучит заманчиво…
— Еще бы! Тюк хлопка (это чуть больше 12 пудов или почти двести килограммов) стоит порядка 40–45 долларов. Всего Штаты поставляют на внешние рынки до пяти миллионов кип или миллион тонн. Сколько могут стоить броненосцы, сказать не могу. Но думаю, никак не меньше, чем наш «Генерал-Адмирал», а он обошелся казне в круглую сумму. [3]
— Не трави душу, — поморщился я, вспомнив, чего мне стоило утвердить ассигнования на новую кораблестроительную программу. — Остается только один вопрос. Почему твои плантаторы обратились именно к нам? Французы или англичане справятся с постройкой быстрее и лучше нас.
— Ну, во-первых, как бы странно это ни звучало, самые передовые в плане постройки броненосцев сейчас именно мы. Да-да, мы первыми осуществили идею постройки таких кораблей, которые, осмелюсь заметить, сумели одержать победу над своими противниками в реальном бою.
— А во-вторых?
— Англичане и французы их даже слушать не стали. Ни те, ни другие не готовы вести какие-либо переговоры с несуществующим правительством несуществующего государства.
— Что ж, этого следовало ожидать, — хмыкнул я, одновременно прикидывая про себя открывающиеся возможности.
Если подумать, южные плантаторы мне никто и звать никак. Поэтому стесняться тут некого. Цену надо выкатить с учетом двойной выгоды. Скажем, по два с половиной миллиона за киль. Или даже три. Хлопок же наоборот считать с дисконтом от 10 % и выше, лучше все 15 %. Это уж как сторгуемся. Выходит, считая за два корабля, шесть миллионов долларов, обязательная поставка в счет оплаты составит без скидки ровно 150 тысяч тюков, а если отминусовать еще 10 %, то 166 тысяч кип. Чистый профит 16 тысяч тюков.
По самым приблизительным подсчетам реальная стоимость броненосцев не должна была превысить два миллиона рублей [4]. Так что запас был очень солидный. Не говоря уж о том, что августейший брат никогда не пойдет на продажу боевых кораблей воюющим державам. А поскольку после окончания боевых действий претензии предъявлять будет некому, броненосцы по-любому останутся нам. Вот такой вот гешефт на ровном месте…
— Что нужно для заключения договора?
— Полагаю, они захотят личной встречи с вами.
— Это можно устроить, но только в нейтральных водах. Пусть готовятся к встрече где-нибудь на полпути на Кубу. Думаю, яхты у здешних миллионеров имеются?
— Полагаю, да. Так как же быть с землями Западного Побережья?
— А что с ними не так? Это обязательное условие для начала разговора. Но понятно, что его реализация возможна только после победы южан. И то не факт…
Пока мы беседовали, наш экипаж потихоньку добрался до Ист-Ривер, где и располагалась верфь и контора мистера Уэбба.
— Посмотрите, вот он наш красавец, — показал на стоящий на якоре фрегат Шестаков. — А вот и сам инженер Уебб…
— Прими, любезный, — протянул я доллар извозчику и… едва не уронил его наземь.
— Покорно благодарю, ваше императорское высочество, — с непередаваемым акцентом, который в моем времени принято называть одесским, ответил мне водитель кобылы, ловко подхватывая серебряную монету. После чего зачем-то оглянулся и с заговорщицким видом спросил. — Таки вы думаете, что будет война?
[1] 2180 акров = 807.48 казенных десятин или 882,21 га.
[2] Джеймс Бьюкенен — 15-й президент США. Традиционно считается худшим президентов и одним из виновников Гражданской войны. В 1832–33 годах посол в Петербурге.
[3] Сумма контракта на постройку фрегата «Генерал-Адмирал» с верфью Уильяма Уебба (англ. William H. Webb), Нью-Йорк составила 1018 тысяч долларов.
[4] Для сравнения. Стоимость постройки корпуса «Севастополя» без вооружения и рангоута составила 1 669 356 рублей
Глава 13
— Войны может и не будет, — машинально ответил я, — но за мир будут бороться так, что камня на камне не останется!
— Что вы говорите? — округлил глаза никогда не слышавший этой поговорки еврей.
— Так ты не уезжай, я тебе еще не такого расскажу, — предложил я, ругаясь про себя последним словами за то, что не прихватил с собой никого из своей охраны. Расслабился, блин…
— Я, наверное, как-нибудь в другой раз, — насторожился водитель кобылы и поспешил убраться прочь.
Тем