— У вас есть такой закон?
— Дорогой принц, или как там вас принято титуловать. Законы в этом городе принимает городской совет, а значит я! Вам все понятно?
— Более чем. И раз уж вы тут главный законник, не подскажете, какие разрешения нужны для строительства церкви?
— Что простите?
— Я хочу построить храм.
— Надеюсь, не католический костел?
— С чего бы?
— Ах да, вы же схизматик. А как долго вы собираетесь его строить?
— За пару тройку дней должен справиться.
— Вы сейчас серьезно?
— Абсолютно. Такие уж у нас в России обычаи. К тому же, насколько мне известно, в Нью-Йорке нет ни одного православного храма, что не может меня не печалить.
— А знаете что? Стройте! Если вы и впрямь успеете за три дня, я так и быть не стану отбирать у вас эти пустыри.
— По рукам!
— Что вы наделали? — выдохнул никак не ожидавший такого быстрого развития событий Шестаков. — Вы представляете, сколько нужно времени, чтобы построить каменную церковь?
— Не помню, чтобы мы обсуждали конкретные материалы.
— Погодите…
— У нас нет времени «погодить», зато есть несколько сотен матросов и переселенцев, большинство из которых бывшие крестьяне. В деревнях мир ставит церкви за день, отчего их так и называют — однодневки. Не вижу ни одной причины, почему бы нельзя было повторить это здесь. Я сейчас отправлюсь на корабли и мобилизую всех, кто может держать в руках топор.
— А материалы?
— Ну раз здесь строят корабли, значит есть те, кто торгует строевым лесом. В конце концов, можно обратиться к Уэббу. Я слышал, он толковый инженер. Будет интересно с ним встретиться.
— Это легко устроить. Что-нибудь еще?
— Знаешь, Иван Алексеевич. У меня сложилось впечатление, что у мистера Вуда слишком много свободного времени и мало забот… ты ведь не растерял связи с местными ирландцами?
— Нет, конечно. Но что вы задумали?
— Потом поговорим.
Покинув Ратушу, мы с Шестаковым решили не терять времени даром и направились прямиком на верфь мистера Уэбба, благо та расположена не так уж далеко от «даунтауна». Никто еще не догадался назвать Нью-Йорк городом контрастов, но по факту он уже им был. На небольшом, в сущности, острове Манхеттен уживались фешенебельные районы, промышленные предприятия и трущобы вроде «пяти углов», о которых через полторы сотни лет Скорсезе снимет свой знаменитый фильм.
— Кстати, Иван Алексеевич, — завел я разговор, решив, что смуглый извозчик вряд ли понимает по-русски. — Как там наши дела на Юге?
— Не устаю удивляться прозорливости вашего высочества, — немного подумав, начал излагать Шестаков с легкой порции лести. — Чем долее я здесь нахожусь, тем больше убеждаюсь, что война между Севером и Югом неизбежна. И хотя во время последних выборов верх одержали примирительно настроенные демократы, республиканцы не смирились с поражением и усиленно готовят реванш. А когда это случится, достаточно будет малейшей искры, и страна вспыхнет как порох.
— Южане готовы начать войну?
— Да. Более того, они абсолютно уверены в том, что легко одержат победу. И мне никак не удалось их переубедить.
— А ты пробовал?
— Увы. Вам ведь хорошо известно, как я отношусь к этой стране, и мне больно думать, что ее ждет.
— Неужели в Южных штатах не осталось здравомыслящих людей?
— Вовсе нет, но их голос пока не слышен. Молодые же люди думают лишь о том, насколько эффектно они будут выглядеть в военных мундирах, и рвутся в бой, представляя войну чем-то вроде большой охоты.
— А те, кто постарше?
— Как вам сказать. Южные плантаторы чем-то напоминают наших помещиков времен вашей великой прабабки. Они привыкли к своему образу жизни и не могут помыслить, что все скоро изменится. Впрочем, не все так безнадежно. Знаете, когда я обычно говорил в обществе, что судьба будущей войны решится на море, большинство отвечали мне смехом, но потом я задавал им всем три простых вопроса…
— Продолжай, я слушаю. Что за вопросы?
— О, сейчас расскажу. Первый. Что является основой экономики Юга? Очевидно хлопок. Но это экспортный товар, и его можно доставлять только по морю. Следовательно тот, у кого будет сильный флот, и сумеет либо обеспечить блокаду берегов или напротив сохранить доступ в океан открытым, и решит исход войны.
— Пока все звучит логично.
— Далее, — продолжил приободренный моими словами Шестаков, — даже если основные события развернутся на суше, снабжение воюющих армий потребует огромного количества амуниции. Причем речь не только о ружьях или пушках. Солдат нужно во что-то одевать и обувать, кормить, поить, лечить, в конце концов. Отсюда следует второй вопрос, чем из вышеперечисленного их могут обеспечить Южные штаты? Только продовольствием, да и то не слишком щедро. Значит, все остальное нужно будет где-то купить и как-то доставить. И кто же сможет осуществить эти поставки в условиях блокады? Только флот!
— Продолжай.
— И, наконец, третий вопрос. Если исход противостояния не решится в первые месяцы, что весьма вероятно, ибо заметного перевеса у южан над северянами нет, а скорее напротив, население Севера больше, к тому же политики могут активно вербовать солдат в Старом Свете, восполняя убыль в рекрутах, то получается, Север сохранит доступ к практически бездонному человеческому запасу, а южане останутся при своих. И спустя некоторое время это станет все ощутимее. И как же можно решить эту дилемму? Только флотом. Точнее, броненосным флотом.
— И чем все кончилось?
— Увы, как ваше высочество в свое время говорили, в большинстве случаев ничем. Одни истово уповают на Роял Неви, считая, что британцы не позволят северянам устроить блокаду, другие просто не способны думать, третьи просто верят в свои звезды и полосы, рассчитывая на скорый разгром северян. Сенатор от Южной Каролины Джеймс Генри Хаммонд даже заявил мне в личной беседе не так давно: «Если на нас пойдут войной, мы сможем поставить весь мир на колени, причём не сделав ни одного выстрела, не обнажив меча. Нет, вы не посмеете воевать с хлопком. Никакая сила на Земле не смеет воевать с ним. Хлопок — король!» Оцените, каков болван… похоже, он и его сторонники и впрямь верят, что великие державы по щелчку пальцев рабовладельцев бросятся таскать для них каштаны из огня.
— Если Господь хочет кого-то наказать, — хмыкнул я, — он первым делом лишает его разума.
— Впрочем, — наклонился ко мне Шестаков, — нашлась группа джентльменов, обратившихся ко мне с деловым предложением, на которое я, говоря по чести, не знаю, что и ответить.
— А подробней?
— Не уверен, что понял их правильно, но они спросили, не может ли Российская