— Я бы хотел, чтобы все было не так. Но у нас нет времени.
Шаги Гаунды становились все громче, ближе. Я снова повернулся к Эсаре.
— Скажи мне.
Еще одна слеза скатилась по ее щеке, в то время как Максимус сказал:
— Все бионики первого поколения были разработаны с использованием протоколов конечной игры.
— Я знал, но не видел этой программы, потому что Гаунда деактивировал ее, — сказал Мэл.
— ЭМИ, — слова сорвались у меня с губ. — Но ты погибнешь.
Эсара кивнула и ответила за Мэла:
— Но мы будем жить.
— Ты меня не вспомнишь и не узнаешь, — прошептал я, вспоминая, как действует ЭМИ на биоников.
Эсара не ответила, а притянула меня к себе и поцеловала так словно сейчас настанет конец света, что было истинной.
— У нас нет времени на поцелуи! — прокричал Максимус.
— Я не могу, — ответила я, встречаясь взглядом с Эсарой, отказываясь представлять, каково будет смотреть в них и видеть, как любимая не узнает меня. — Эсара, я люблю тебя.
Она грустно улыбнулась и ответила:
— Знаю, Эв. И я полюбила тебя. Саша однажды сказала мне, что, когда человек влюблен, он чувствует, что он что-то значит, — Эсара отстранилась. — Эв, ты заставляешь меня чувствовать, что я что-то большее, чем бионика. Я не уйду. Я просто потеряюсь, но ты сможешь найти меня, — она снова поцеловала меня, обвив руками шею, в то время как замок на двери щелкнул. — И это будет легко, потому что у Мэла есть…
— Время пришло! — Дверь распахнулась, угрожающая фигура Гаунды заслонила вход в комнату.
— Мэл! — крикнул Максимус, оскалив зубы. — Отомсти за них!
Вокруг наступила такая тишина, что заложило уши, затем раздался ультразвук, разрушающий все на своем пути.
Глава 36
Эвиан
Размотав повязку, я сжал и разжал пальцы, которые почти восстановили свою подвижность после самоустранения Мэла. Бросив старую повязку в печь для сжигания отходов, не стал накладывать новую, чувствуя грусть. Повязка и боль постоянно напоминали мне, что произошло.
Своей программой Мэл уничтожил память всех биоников в Туре, в том числе Гаунды. Имперские следователи обнаружили последнюю резервную копию, но там он не знал ничего о Туре.
Что сказать о Максимусе… он нашел себе отличное занятие на корабле, доставая персонал своими сварливыми шутками и любопытством. И да, Мэл выжил, правда биоученым пришлось долго его восстанавливать. А Эсара… она работала и понятия не имела, кто я такой.
Она была очень напугана, когда нас забрали с Туры вместе с остальными ничего не помнившими биониками и радостными небиониками, которые наконец-то вырвались из-под подполья.
Хотя ее память была восстановлена из резервных копий на корабле, вернув ее на несколько недель до того, когда мы впервые встретились. Тех нескольких недель, когда моя жизнь перевернулась, ведь я узнал, что любовь пахнет корицей и на ощупь похожа на шелк.
После того, как Мэл выпустил энергию, все бионики в Туре упали на землю, я с Эсарой на руках и Максимусом направились к капсуле через снежную бурю, чтобы мастер смог настроить спутниковую систему и послать сигнал бедствия на ближайшую станцию.
Я оставался с Эсарой во время перезагрузки, надеясь и молясь, чтобы каким-то образом, она вспомнила. Когда девушка открыла глаза, в них не было узнавания. Она не помнила меня. Хуже того, она боялась меня.
Каждый день я проходил мимо и старался начать разговор, но она не хотела подпускать меня к себе. И тогда оставил попытки, особенно когда увидел, как она проходило мимо меня с Итару под ручку.
Рассеянно посмотрев на смотровой стол и протерев гигиенической салфеткой невидимые пятна, принял решение попробовать еще раз поговорить с Эсарой.
Глава 37
Эсара
— Доктор Эвиан? — переспросила я, опуская кулак перед резко отворившейся дверью и смотря в самые яркие голубые глаза во Вселенной.
— Да? Я доктор Эвиан, — в его голосе звучало удивление. — Что я могу для вас сделать?
— У меня частые головные боли, и еще я плохо сплю.
Он сделал шаг назад и сказал:
— Пожалуйста, входите.
Когда он пригласил меня войти, заметила легкую дрожь в его руке, покрытой мелкими шрамами, а дыхание стало слишком быстрым и прерывистым.
— Мне сесть на стол?
— Да. Когда начались головные боли?
— Примерно неделю назад. Но только по ночам.
— Может быть, именно поэтому ты не можешь уснуть. Трудно спать, когда у тебя болит голова.
— Нет, когда я сплю, мне снятся самые странные сны.
— Сны? — повторил доктор дрожащим голосом. — Ты можешь рассказать, о чем они?
— Ледяная пещера, — ответила я. — Мне снятся сны о ледяной пещере, где горит огонь. И я не одна там. Во сне со мной всегда кто-то рядом. Кто-то, с кем я чувствую себя в безопасности.
Теперь доктор только смотрел на меня, его глаза расширялись с каждой секундой, пульс подскакивал над ключицей.
— Однако есть образ, который всегда появляется в каждом из моих снов. Не имеет значения, заканчивается ли сон в мгновение или кажется, что он длится всю ночь, но я просыпаюсь с колотящимся сердцем. Но я не могу воссоздать черты лица того, кто со мной рядом, — искренне ответила, смотря как доктор замер. — Вы можете сказать, что со мной не так, доктор?
Медленно, словно в трансе, доктор Эвиан покачал головой. Наклонившись вперед, встретившись взглядом с его голубыми глазами, я прошептала:
— Эв.
— Эсара? Как?
Не выдержав больше напряжения, спрыгнула на пол, и бросилась в его объятия.
— На Туре, когда вы с Максимусом разговаривали, прежде чем Гаунда ворвался, Мэл сказал мне, что должно произойти. Я помню, как было… — не в силах больше сдерживаться, заплакала, сильнее прижимаясь к Эвиану. Даже при том, что я не помнила его, все равно скучала по нему. Каким-то образом мой разум знал, что я потеряла жизненно важную часть меня. — Я была так напугана, что Мэл и Максимус приняли решение использовать секретную разработку, не предупредив нас заранее. Но я также знала, что другого пути нет. Потом Мэл сказал мне, что может восстановить мою память, и я подумала… Я надеялась.
— Ты пыталась сказать мне, — выдавил Эв, его взгляд метался по моему лицу, словно он думал, что мое узнавание может исчезнуть.
— И Мэл, и я забыли, что он пообещал. Его последняя резервная копия восстановила все до того, как