Вскочив на ноги, натянула чистый комплект одежды, который приготовил для меня Мэл, и выбежала из комнаты. Мэл. Если кто-то и знает, где может быть Эвиан, или что на самом деле происходит в Туре, так это он. Не желая, чтобы меня заметили, я перебегала от одного дома к другому, прячась в тени.
Вскоре я нашла Мэла возле биокупола. Он склонился над генератором.
— Эсара, — произнес он и попытался улыбнуться. — Ты вышла из дома.
— Мел, ты знаешь, где Эв?
— Он ушел. Как сказал Гаунда…
— Мэл, ты мой единственный друг в Туре, — взмолилась я. — Что на самом деле происходит?
Его металлические брови поползли вниз, гидравлика зажужжала:
— Я слежу за тем, чтобы шторм не повредил биокупол.
— Не это. Я имею в виду Туру, — быстро огляделась вокруг и прошептала: — Что он сделал с Эвианом? — в порыве я схватила руки Мела. — Он все еще жив?
Мэл попытался вырваться, произнеся:
— Он ушел. Он не хотел оставаться в Туре. Гаунда помог ему.
— Мэл, пожалуйста. Ты мой друг. Пожалуйста, скажи мне правду, — мой голос сорвался. — Пожалуйста, по крайней мере, скажи мне, жив ли он.
Мэл начал раскачиваться из стороны в сторону, сгибая и разгибая колени, соединяя пальцы в их странном, роботизированном танце.
— Что ты делаешь? — спросила, наблюдая, как его глаза завращались. — Мэл, успокойся.
— Бесполезно. Мое поколение не может лгать, наша программа запрещает это. И я еще не научился обходить кодировку, не превращаясь при этом в ерзающий кусок бесполезного металла.
— Так вот что это было? Ты пытался солгать?
Он кивнул.
— Но я не могу лгать, и он узнает. Он выведет меня из строя.
— Кто? Гаунда?
Мэл снова кивнул, поднеся палец к губам:
— У него повсюду глаза и уши.
— Где Эвиан? — повторила она.
— Нет. Он выведет из строя нас обоих!
— Мне все равно. Если ты знаешь, где Эвиан, ты должен сказать мне.
Лицо Мэла исказилось, он нахмурился, затем скривился.
— Мэл!
— Он жив, — признался он.
— Слава звездам!
— Я редко хожу туда, где их держит Гаунда.
— Их? Сколько небиоников здесь?
— Точно не знаю, но достаточно для поддержания работы Туры.
— Он использует их как рабочую силу? — я прикрыла рот рукой.
Мэл кивнул и указал пальцем на землю:
— Под нами.
— Как мне туда спуститься?
— Ты не можешь, — Мэл сжал мои руки. — Если ты попытаешься найти его, мы все умрем.
— Нет, Мэл. Я должна спасти его.
— Это невозможно.
— Ты можешь мне помочь. Ты несчастлив в Туре. Гаунда ужасно с тобой обращается. Как только мы освободим Эвиана, мы сможем уйти все вместе. Мы можем отвезти тебя обратно на мой корабль.
Голова Мэла моталась взад-вперед:
— Нет. Я не могу уйти. Я никогда не смогу покинуть Туру. Моя семья. Мои братья и сестры…
— Они все еще здесь? — я показала на землю.
— Я не знаю наверняка. Но я так думаю. Я чувствую их ночью, когда…
— Тихо, — закончила за него.
— Гаунда никогда не позволит нам найти их. Я пытался. Он держит меня здесь только потому, что из всех моих братьев и сестер я был единственным, кто был слишком напуган, чтобы спорить с ним, когда он потребовал, чтобы мы жили в Туре как слуги.
— Мне так жаль. Я не знала, что это был не твой выбор — вести ту жизнь, которая у тебя здесь.
— Неплохая работа. И я буду держаться поближе к своей семье. Я не могу уйти без них.
— Я понимаю. Вот почему мы собираемся вытащить их всех.
Глава 31
Эвиан
После третьего дня, проведенного на насосах, моя спина горела, на руках появились волдыри, и желание найти способ вернуться на поверхность стало всеобъемлющим. Я держал при себе мысли о побеге, когда узнал, что Ларс снабжал Гаунду ежевечерними новостями обо мне.
— Эй, — раздался скрипучий голос. — Ты доктор?
Повернувшись на голос, я обнаружил, что на меня смотрит Старина Макс. Худой сморщенный старик сидел на своем табурете для стирки белья, тыча скрюченными пальцами в мою сторону.
— Да, — осторожно ответил.
— Иди сюда, — старик снял ботинок, такой изодранный, что в нем было больше дыр, чем материала. — У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать.
Я поморщился. По опыту это заявление редко знаменовало хорошее начало встречи с пациентом.
— Хорошо.
В этот момент мимо прошел Ларс. Он взглянул на меня, затем, прищурившись, посмотрел в прачечную, заметив бледную и морщинистую ногу Макса.
— Ха! — его лицо исказилось от отвращения. — Удачи с гнойниками, док, — затем пошел дальше по туннелю, не оглядываясь.
— Кожа начала шелушиться на прошлой неделе, — сказал старик, ковыряя что-то красное и покрытое струпьями на подошве своей ноги.
Стиснув зубы, я шагнул к нему, готовясь как к зрелищу, так и к запаху. Встав на колени, протянул руки, чтобы осмотреть ногу, но неожиданно сильные пальцы схватили меня за запястье и сжали.
— Послушай меня, синий человек, — прошипел он.
Я почувствовал ясный разум и хитрость, веявшую от Макса, который все ближе притягивал меня.
— Я ожидал от вас большего, доктор.
— Ты только притворялся слабоумным, — еле двигая губами, прошептал я.
— Ты сам до всего этого додумался, не так ли? Какой ошеломляющий интеллект! Я ждал тебя, — ответил старик, его глаза сверкали. — У нас нет времени. Я умираю, и отказываюсь умирать здесь, внизу. Ты с Лекса. Только ты можешь доплыть по трубе.
— Нет, — я отдернул руку. — Ни за что. У меня есть другие варианты.
— Через люк на рынке? Лифт? Кормушка для свиней? Ни один из них не сработает.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Потому что я перепробовал их все. Труба — единственный выход на поверхность.
— Невозможно, она слишком узкая.
— Ты всегда так драматизируешь? Или ты просто пытаешься произвести на меня впечатление?
— Кто ты такой? — вопросом на вопрос ответил я, пытаясь вспомнить почему лицо старика мне так знакомо. — Мы встречались раньше?
Старик с сомнением оглядел меня.
— Я сильно в этом сомневаюсь. Меня зовут Осборни. Когда-то я был…
— Мастером-механиком, — выдохнул я, вспоминая обложки журналом, которые читал в детстве. — Ты Максимус Осборн!
— Говори тише, черт возьми. Ларсу достаточно всего лишь раз ударить меня, и я помру.
— Ты разработал двигатель, используемый на каждом военном корабле класса «Империон» …
— Миллион лет назад, — проворчал Осборн.
— Они все еще используют твой двигатель. Никто не улучшил